Библиотека

Призрак Александра Вольфа стр. 57

Размер шрифта
-
+
Тема

ты сама с него слезла. И в это время в ресторан вошел Вольф. Он был в другом костюме, темно-синего цвета. Я пожал ему руку. Он заказал себе кофе и спокойно-выжидательно посмотрел на меня. Несмотря на то, что я много раз обдумывал, с чего я начну разговор и что я скажу потом, все выходило не так, как я предполагал. Но это, конечно, не имело значения. - Несколько месяцев тому назад, - сказал я, - за этим самым столиком Владимир Петрович рассказывал мне о своем знакомстве с вами. Это было после того, как моя первая попытка узнать что-либо о вас - о ней я скажу позже, если позволите, - потерпела очень неожиданное фиаско. - Что, собственно, вызвало с вашей стороны такой интерес к моей особе? - спросил он. Я опять не мог не обратить внимания на его голос, очень ровный, невыразительный, без резкого изменения интонаций. Я вынул из своего портфеля его книгу, развернул ее на той странице, где начинался рассказ "Приключение в степи", и сказал: - Как вы помните, ваш рассказ начинается с упоминания о белом жеребце апокалипсической красоты, на котором герой ехал навстречу смерти. После событий, которые потом описываются, герой спрашивает себя, что стало с человеком, стрелявшим в него и который продолжал скачку к смерти на этом же коне, в то время как он, герой, с пулей, застрявшей чуть выше сердца, умирал, лежа поперек дороги. Не так ли? Вольф смотрел на меня с напряженным вниманием, чуть прищурив свои неподвижные глаза. - Да. И что же? - Я вам могу ответить на этот вопрос, - сказал я. Его лицо не изменилось, только глаза стали шире. - Вы можете ответить на этот вопрос? Мне было трудно дышать, я чувствовал необыкновенное стеснение в груди. - Я помню это так, как будто это было вчера, - сказал я. - Это я стрелял в вас. Он вдруг встал со стула и секунду остался стоять, точно собираясь что-то сделать. Мне показалось, что он сразу вырос на целую голову. И тогда я увидел его глаза, такие же расширенные и такие же неподвижные, в которых появилось и исчезло что-то действительно страшное, - и я понял в эту секунду, что в авторе "I'll Come To-morrow" все-таки оставалось нечто почти забытое, почти умершее, но именно то, что хорошо знал в свое время Вознесенский и что я остановил тогда - только потому, что у меня был револьвер, и только потому, что и я был способен стать убийцей. Но Вольф тотчас же сел опять и сказал: - Извините меня, пожалуйста. Я слушаю. - Это мое лицо вы видели над собой после того, как вы упали с лошади. Вы не ошиблись в вашем описании: мне было тогда шестнадцать лет. У меня, наверное, было сонное выражение, я не спал перед тем около тридцати часов. Это я уехал на вашем жеребце, потому что вы убили вашим первым выстрелом мою вороную кобылу. Это я стоял, наклонившись над вами. Я поспешил уехать потому, что ветер донес до меня далекий звук копыт. Как я выяснил недавно, в разговоре с Владимиром Петровичем, это был топот тех лошадей, на которых он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.