Призрак Александра Вольфа стр. 8
sur la route, Le c?ur en deroute. (1) Он внимательно слушал, наклонив голову набок. Когда пластинка дошла до слов:
Malgre le vent, la pluie, Vraiment si tu m'aimes... - (2)
он даже прослезился. Только тогда я заметил, что он уже очень пьян. - Этот романс, - произнес он неожиданно громким голосом, обращаясь ко мне, - вызывает у меня некоторые воспоминания. Я заметил, что на диванчике, где он сидел, рядом с ним лежала завернутая в бумагу книга, которую он несколько раз перекладывал с места на место, явно заботясь о том, чтобы ее не помять. - Я думаю, что у вас вообще довольно много воспоминаний. - Почему вам так кажется? - Вид у вас такой, по-моему. Он засмеялся и подтвердил, что, действительно, воспоминаний у него довольно много. Он находился в припадке откровенности и необходимости поговорить, особенно характерном именно для выпивших людей его размашистого типа. Он начал мне рассказывать свои любовные приключения, причем во многих случаях явно, как мне казалось, фантазировал и преувеличивал. Меня, однако, приятно удивило то, что ни об одной из своих многочисленных жертв он не от- --------------------------------------(1) На улице идет дождь, И сердцу не но себе (фр.) (2) Пусть будег ветер, пусть дождь, Только люби меня (фр.) зывался дурно; во всех его воспоминаниях было нечто вроде смеси разгула с нежностью. Это был очень особенный оттенок чувства, характерный именно для него, в нем была несомненная и невольная привлекательность, и я понял, почему этот человек мог, действительно, иметь успех у многих женщин. Несмотря на внимание, с которым я следил за его рассказом, я не мог точно запомнить нестройную и случайную последовательность женских имен, которые он приводил. Потом он вздохнул, прервал сам себя и сказал: - Но лучше за всю жизнь не было, чем моя цыганочка, Марина. Он вообще часто употреблял уменьшительные слова, говоря о женщинах: цыганочка, девочка, блондиночка, черненькая, быстренькая, - так, что со стороны получалось впечатление, что он все рассказывает о каких-то подростках. Он долго описывал мне Марину, которая, по его словам, обладала всеми решительно достоинствами, что само по себе было довольно редко; но удивительнее всего мне казалось, что она ездила верхом лучше любого жокея и без промаха стреляла из ружья. - Как же вы решили с ней расстаться? - спросил я. - Это не я решил, милый друг, - сказал он. - Ушла от меня смугляночка, и недалеко ушла, к соседу. Вот, - он показал мне завернутую книгу, - к нему и ушла. - К автору этой книги? А к кому же другому? - Можно посмотреть? - сказал я, протягивая руку. - Пожалуйста. Я развернул бумагу - и мне сразу бросилось в глаза знакомое сочетание букв: "I'll Come То-morrow", by Alexander Wolf. Это было в такой же степени неожиданно, как удивительно. Я молчал несколько секунд, продолжая смотреть на заглавие. Потом я спросил: - Вы уверены, что приказчик в магазине не ошибся и не дал вам что-то другое? - Помилуйте, - сказал он, - какая же тут может быть ошибка? Я по-английски не читаю, но уж в этом, будьте уверены, не ошибусь. - Я знаю эту книгу, но мне недавно сказали,