Призрак черного озера стр. 114
вы жили до того, как переехали сюда…
— Чтобы ухаживать за твоей больной матерью! — добавила тетя Лида и промокнула платком сухие глаза. — Бедная, бедная Маргарита! Если бы она была жива, она никогда не позволила бы выкинуть нас на улицу…
— Опять вы об этом! — возмутилась Вера. — Я спрашиваю — что с вашей собственной квартирой?
Тут у нее мелькнула догадка:
— Вы ее, наверное, сдаете? Да, наверняка так и есть, как я сразу не догадалась! Вы сдаете свою квартиру, а живете в моей!
— Как ты могла так подумать! — Зоя побагровела и чуть не полезла на Веру с кулаками. — Как у тебя язык повернулся!
— Да, как язык повернулся! — подхватила Лида. — Да мы с него копейки не берем!
Она тут же прикусила язык, но было поздно: слово — не воробей, вылетело — не поймаешь!
— С него? С кого — с него? — осведомилась Вера.
— С Симочки… — призналась Лида, и на ее лице неожиданно проступило подлинное чувство.
Тут Вера вспомнила здоровенного красномордого мужика, которого она видела один-единственный раз. Кажется, его звали Серафим и он доводился племянником то ли Лиде, то ли Зое. Вот уж кому совершенно не подходило его имя! Ведь Серафим — это какое-то божественное создание, что-то сродни ангелу…
— Должен же бедный мальчик где-то жить? — проворковала тетя
Зоя, и лицо ее порозовело от нежности.
Когда Вера уезжала во Францию, Серафиму уже перевалило за тридцать, значит, сейчас «бедному мальчику» близится к сорока!
— Но мы его не дадим в обиду! — выпалили тетки хором и встали плечом к плечу, давая понять, что примут ради дорогого племянника любые пытки.
— Да его никто и не обижает… — пробормотала Вера, опустив глаза. — Кто его обидит, тот трех дней не проживет…
— Что? — подозрительно переспросила тетя Лида.
— Да ничего! — Вера поняла, что нужно уходить, иначе вся эта семейная сцена плохо кончится. — Вот только… Я хочу забрать кое-какие мамины вещи…
— Какие еще вещи? — насторожилась Зоя. — Все вещи бедной Маргариты мы давно выбросили, а то ведь, ты понимаешь, говорят, что эта болезнь заразна…
— Но хотя бы фотографии вы оставили?! — проговорила Вера, едва сдерживаясь.
— Ну что ты так кричишь? — с самым невинным видом отозвалась Лида. — Никто не трогал твои фотографии, кому они нужны… Кажется, в кладовке осталась какая-то коробка…
Она удалилась с тем же видом королевы, удаляющейся в изгнание. Мол, это она первой захватила плацдарм в этой квартире.
Вера сидела, мрачно уставившись в стол, и водила ногтем по клеенке. На душе было скверно.
Наконец Лида снова появилась в дверях кухни.
В руках у нее была картонная коробка, из которой выпирали какие-то бумаги и папки.
— Вот все, что здесь осталось твоего! — проговорила тетка, протягивая коробку Вере. — Не беспокойся, мы здесь ничего не трогали.
— Нам чужого не нужно! — подхватила Зоя.
Вера сжала зубы, чтобы не сорваться, прижала к себе коробку и направилась к выходу.
На этот раз тетки дружно провожали ее и даже открыли перед ней дверь — видимо, очень уж им хотелось, чтобы она поскорее отсюда убралась…
Вера медленно спустилась по лестнице, вышла из подъезда.
По щекам ее ползли злые слезы, и она даже не могла их вытереть, потому что руки были заняты коробкой.
Подойдя к краю тротуара, она попыталась