Призрак черного озера стр. 138
узнал бы среди сотен других голосов.
Значит, он не в лодке… наверное, в повозке… хотя скорее — в простой крестьянской телеге… ну да, теперь он расслышал натужный скрип несмазанных колес, мерные шаги лошади по промерзлой земле. И еще он почувствовал запах сена и увидел рядом со своим лицом колючую, душистую сухую траву.
Барон попытался приподняться на локте, чтобы оглядеться, но все тело болело, и он, мучительно застонав, снова вытянулся на спине.
— Очухался? — раздался совсем рядом с ним сочувственный женский голос, и над фон Армистом склонилось лицо, закутанное в теплый шерстяной платок. — Лежи, лежи, милок, скоро уже приедем!
— Холодно! — проговорил
барон, с трудом припоминая русские слова. — Ошень холодно!
— Само собой, студено! — согласилась женщина и заботливо натянула на него повыше какую-то драную рогожу, прикрыла его сеном. — Ничего, солдатик, скоро ужо приедем! А в избе-то у меня натоплено…
Вдруг откуда-то из темноты высунулась оскаленная волчья морда. Фон Армист вскрикнул, попытался защититься от зверя… и услышал женский смех:
— Да не бойся ты, милок! Это же Полкан мой… Полкан, дурья твоя голова, куда ж ты в телегу заскочил? Напужал солдатика! Беги рядом!
Страшная морда исчезла, и тут же рядом раздался недовольный, обиженный лай.
«Что же со мной случилось? — думал барон, глядя на проплывающие в высоте звезды. — Должно быть, я попал в плен… впрочем меня, по крайней мере, не растерзали волки».
Он снова приподнялся, на этот раз более успешно, и сумел разглядеть, что едет в телеге, нагруженной сеном и запряженной мохнатой крестьянской лошаденкой, по промерзшей речной долине. Рядом с телегой шла, опираясь на суковатую палку, высокая женщина в тулупе и платке, рядом с ней бежала большая лохматая собака, которую он только что принял за волка.
— Ты лежи, солдатик, лежи! — проговорила женщина, обернувшись к нему. — Ты же так расшибся — страх! Хорошо, я тут проезжала да увидала тебя. А то бы сожрали тебя волки…
Только теперь барон вспомнил ужасные приключения минувшей ночи, зеленые волчьи глаза, светящиеся в темноте вокруг костра, бешеную скачку на Голубчике через ночной лес, бегущих по следу волков, страшную смерть Густава Крузенштерна…
Тут же он вспомнил шкатулку с удивительными узорами на крышке и с горечью подумал, что потерял ее и никогда больше не найдет.
В следующую секунду барон испытал чувство жгучего, мучительного стыда: он потерял весь свой отряд, на его глазах ужасной смертью погиб славный молодой офицер, а он думает о какой-то шкатулке!
Но перед его глазами снова замелькали магические спирали на шкатулке, и он вспомнил то удивительное чувство, которое испытывал, погружаясь в их волшебный узор…
Фон Армист подвинулся на своем неудобном, колком ложе, и в его бок уткнулось что-то жесткое. Протянув руку, он нащупал свою седельную сумку. Ту самую сумку, в которой… в которой лежала шкатулка!
Словно прочитав его мысли, женщина, шагавшая рядом с телегой, проговорила:
— Я и котомку твою подобрала. Уж не знаю, что там у тебя, а только ты ее к себе прижимал как дите любимое. Смотрю, сам еле живой, а котомку не выпускаешь…
«Значит, это судьба, — подумал барон, снова опускаясь на сено. — Я связан с этой шкатулкой какой-то мистической связью. Мне самой судьбой предназначено хранить ее».
Вскоре впереди раздались собачий