Призрак черного озера стр. 31
бушует штормовое море или грохочет сокрушительная гроза.
По стенам и потолку его опочивальни блуждали багровые отсветы.
Поднявшись, император подошел к окну, отодвинул тяжелую парчовую штору.
Москва пылала уже в разных концах. Дымные облака теснились над ней, то и дело озаряемые кровавыми сполохами. Император вызвал дежурного офицера и потребовал немедленно доложить, что происходит в городе.
Доклад был ужасным.
За ночь пожары вспыхнули в самых отдаленных концах города. Теперь уже не оставалось сомнений в том, что это результат поджогов: французы видели во многих местах людей с факелами, среди них встречались русские солдаты и полицейские. Поджигатели носились среди дыма и пламени, как настоящие демоны, ничуть не боясь французских солдат, не боясь самой смерти.
Говорили, что сигналом к поджогам послужил начавшийся еще до полуночи пожар во дворце князя Трубецкого и последовавший за ним поджог биржи. Поджигателей ловили и безжалостно расстреливали, но их не становилось меньше.
Кроме поджигателей, среди дыма и пламени носились мародеры, грабители, мужчины и женщины в лохмотьях, со злобными, зверскими и безжалостными лицами. Они добавляли беспорядка, добавляли ужаса в и без того ужасную картину пожара.
Кроме того, выяснилось, что многие жители, покидая свои дома, закладывали в печи и камины гранаты и заряды пороха. Французские офицеры и солдаты, занимая брошенные хозяевами жилища, начинали топить печи — и погибали от страшных взрывов, за которыми следовали новые пожары.
Напуганные таким коварством, французы боялись входить даже в уцелевшие дома и грелись возле костров на улицах, чем еще более увеличивали опасность пожаров.
В довершение ко всему в городе распространился упорный слух, что в подвалах под Кремлевским дворцом хранятся огромные запасы пороха, так что стоит пожару перекинуться в Кремль — и все тут же взлетит на воздух, в одно мгновение погибнут сам император и лучшая часть его Великой армии…
— Кажется, эти варвары решили погубить меня ценой своей древней столицы… — проговорил император вполголоса. — Как можно воевать с такими безумцами?
— Простите, сир? — переспросил дежурный офицер, думая, что пропустил какой-то приказ.
— Ничего, — император застегнул верхнюю пуговицу сюртука и быстрыми шагами заходил по комнате, что-то обдумывая. Он не мог осознать, что столкнулся с решимостью противника, которая превзошла его собственную решимость.
Необычайное волнение охватило императора. Он быстрыми, нервными шагами ходил взад и вперед по своим апартаментам, мучимый беспокойством. То и дело он подходил к окнам, наблюдая за тем, как растет и ширится море огня.
— Что за люди! — воскликнул он, прижав руку к груди. — Какое ужасное зрелище! Это скифы!
От горящего города Наполеона отделяло обширное пустое пространство и Москва-река, однако, несмотря на такое значительное
расстояние, оконные стекла в комнате императора стали уже горячими, а на железную крышу дворца непрерывно падали приносимые ветром пылающие головешки, так что расставленным там солдатам приходилось их непрерывно сбрасывать.
Вскоре в апартаменты императора вошли король Неаполитанский и принц Евгений. Едва ли не на коленях они умоляли его покинуть Кремль, считая, что здесь император вместе со Старой гвардией оказался в ужасной ловушке.
Однако Наполеон не хотел их слушать.
Он наконец завладел Кремлем и не собирался никому отдавать этот трофей — даже разъяренной огненной стихии.
Ему говорили о том, что под Кремлем заложены мины, — но император отвечал лишь скептической улыбкой и продолжал