Призрак черного озера стр. 5
пляже возникло еще одно лицо. Это был скромного вида мужчина, явно пенсионного возраста. Мужчина купаться не собирался. На нем были летний льняной костюм и примятая кепочка. В руке мужчина держал складной парусиновый стульчик, на груди его висел отличный цейссовский бинокль. Опасливо оглянувшись на тетку, мужчина бочком проскочил к вышке для ныряния. Вышка осталась со старых добрых времен, когда пляж санатория был значительно больше, озеро глубже, и можно было прыгать с вышки в воду, не боясь удариться о дно.
Мужчина осторожно поднялся по шатким ступеням и затих на самом верху.
Тетенька сняла наконец свой яркий сарафан и осталась в купальнике, таком
же ярком, только еще в крупных розах. Затем она сбросила розовые пляжные тапочки и пошла к воде, оставляя на песке неприлично глубокие следы.
По утреннему времени вода была прохладная. Толстуха счастливо взвизгнула и погрузилась в воду, отчего к берегу пошли волны, как будто мимо проплывал моторный катер. Мужчина на вышке невольно усмехнулся и подумал словами из известного анекдота, что во время такого купания на другом берегу непременно наводнение будет.
Тут подошли к пляжу две неразлучные подружки — Валя и Галя. Они быстренько управились с завтраком и решили прогуляться, чтобы выгнать лишние калории. Подружки были крепкие веселые дамочки в районе сорока пяти. Как известно, сорок пять — баба ягодка опять. Подружки вполне подходили к этому тезису.
Валя, чуть пухловатая блондинка с белесыми бровями и ресницами, любила романтические наряды с воланами и рюшечками, конфеты «Птичье молоко» и песни Димы Билана.
Галя, напротив, повыше и похудее, коротко стригла жесткие черные волосы и ярко красила большой рот. Одевалась она подчеркнуто спортивно, сладкое вообще не любила, предпочитала мясо, причем очень уважала шашлыки на природе. В кишечно-желудочный санаторий «Солнечный берег» она поехала за компанию с подругой — подвернулась недорогая путевка.
На пляже никого не оказалось, и это подружек несколько огорчило. Днем в санатории вообще было скучновато, все больные при деле — кто воду пьет, кто ванну лечебную принимает, кто физиотерапию, кто доктору на болезни жалуется. Вечером — совсем другое дело, вечером в столовой устраивались танцы под магнитофон, вот только с кавалерами в санатории была напряженка.
Валя разочарованно вздохнула и уставилась на воду, где плавала голова в розовой купальной шапочке. Галя, однако, своим длинным носом учуяла мужчину.
— Михаил Бори-исович! — позвала она грудным завлекательным голосом. — Что это вы там делаете?
Скромный дядечка на вышке долго делал вид, что не слышит выкриков.
— Михаил Борисыч! — присоединилась к подружке Валя. — Ау!
— А вот мы сейчас сами поглядим! — Галя решительно шагнула к вышке.
Надо думать, Михаил Борисович испугался, что шаткая конструкция не выдержит троих. Так или иначе, он свесился с вышки и хоть сдержанно, но приветствовал подружек.
— Михаил Борисович! — повторила Валя, задрав голову и щурясь на солнце. — Что это вы делаете на вышке каждое утро? Да еще с биноклем? Окрестностями любуетесь? Или подсматриваете за кем-нибудь?
— Что вы, дамы, — Михаил Борисович немного натужно рассмеялся, — за птичками наблюдаю. Там серая цапля в камышах иногда появляется, и еще выпь…
— Как интересно! — Валя захлопала белесыми ресницами. — А мы что-то никого не видим…
— А они шума не любят, попрятались все… — ответил Михаил Борисович.
Намек был настолько прозрачен,