Призрак черного озера стр. 52
санаторий за день до того, как они организовали на противоположном берегу свою базу. Стало быть, знал обо всем заранее.
Андрей, конечно, слыл парнем серьезным и неболтливым, но вот взял же он с собой Костика, обманулся в человеке. Ну, с Виктором все ясно, он просто не успел бы кого-то предупредить. А вот Надя… Ну и что, что девушка показалась ему неглупой и порядочной, она могла рассказать кому-то про свою работу просто так, без задней мысли. Но тогда она должна была тому человеку полностью доверять. Стало быть, нужно искать кого-то из ее окружения. Парня, например, или подружку закадычную.
Матвей отмахнулся от мысли, что у такой девушки, как Надя, не могло быть близких друзей из криминальной среды — в наше время все возможно.
Взять того же Костика. Казалось бы, что у них общего? А вот учились в одном классе. Отчего мы доверяем людям только потому, что учились с ними когда-то в одном классе? Мерзавец все-таки этот Костик. Так подставил хорошую девушку! На что он рассчитывал? Что два здоровых, крепких парня, Андрей и Виктор, за просто так отдадут им ящики? Разумеется, они стали бы сопротивляться, а те подонки чуть что — за ножи хватаются. Кого-то могли сильно порезать, если не убить, так что пришлось бы и Надю тоже… Нет, единственный, кто получил по заслугам, — это Костик, тут все правильно.
Но, однако, нужно все-таки кое-что выяснить про Надю. Поговорить бы с ее друзьями. К родственникам сейчас соваться не стоит, у людей горе, а он тут с разговорами.
Перед глазами встала страшная картина: мертвая Надя лежит на брезентовом полу палатки, а вокруг разбросаны разные дамские мелочи — расческа, зеркальце, тюбик помады…
Снова неприятно кольнуло сердце. Ну, в конце концов, чем он виноват в этой трагедии? Ну никому он про эту экспедицию не говорил, даже деду! А вот все же стыдно в глаза смотреть людям, близко знавшим ребят.
А придется. Матвей криво усмехнулся, вспомнив старый анекдот. Потому что если он хочет узнать подробнее о Наде, то придется идти на ее похороны. Другого пути нет.
Матвей поежился. Он не любил похороны, а кто их любит-то? Но нужно взять себя в руки.
— Остановитесь! — проговорил Наполеон, приподнявшись на подушках. Он чувствовал себя сегодня особенно скверно — болела голова, кололо в груди, какая-то тяжесть лежала могильной плитой на сердце.
Так же скверно он чувствовал себя в день страшного Бородинского сражения. Да и все дни после него были ничуть не лучше.
Карета свернула на обочину и остановилась.
Император отдернул занавеску и выглянул
в окно.
Вокруг расстилалась унылая, однообразная равнина, кое-где покрытая редким безлиственным лесом. Сколько хватало глаз, повсюду одно и то же — тоскливый, безрадостный пейзаж. Должно быть, такая тоскливая местность в аду… а может быть, это и есть ад? Может быть, он давно уже мертв и теперь до скончания веков будет трястись в дорожной карете по бесконечной русской равнине и смотреть в окно на жалкие остатки своей Великой армии…
По разбитой, разъезженной дороге тянулись бесконечные колонны солдат. Унылые, замерзшие, закутанные в немыслимое тряпье, ветераны Тулона и Арколе, Маренго и Аустерлица, Йены и Ваграма, гордые воины Старой гвардии, львы египетского похода плелись