Призрак черного озера стр. 59
положение, объяснила она охотно, все дело в том, что муж ее начал делать карьеру гораздо позднее, чем другие специалисты. Американцы к сорока годам уже очень многого достигают, конечно, те, кто хочет чего-то достичь, а не неудачники. Надин папа не хочет быть неудачником, поэтому ему приходится работать за троих. Он очень занят и не может уделять дочке никакого внимания. А она, мама, тоже нашла себе приличную работу по специальности, так что сидеть с Надей у нее никак не получится. Это ведь не у нас, в России, там больничный по уходу за ребенком не дают. Денег они присылают достаточно, бабушка с внучкой ни в чем не нуждаются. Так что вопрос решен. На ближайшие два года Надя остается здесь.
Надя потом рассказывала Вере, что она никак не могла маму узнать. Мама приехала совсем не такая, какой ее помнила дочка — обычная женщина, в меру полная, в меру болтливая, любила у телевизора посидеть, чайку с пирожными попить… Теперь мама стала спортивной, энергичной, сильно загорелой, шумной. Зубы у нее были неестественно белыми, и от этого казалось, что их слишком много.
И еще мама все время громко смеялась, даже Надя понимала, что не всегда к месту.
Так и пошло. Через два года папе предоставили новый контракт, теперь уже в Мексике, потом — в Руанде или где-то еще, всего не упомнишь…
Все это было так далеко от России, родители больше не приезжали — что зря деньги да время тратить. Бабушка с Надей и вправду ни в чем не нуждались. На лето мама оплачивала им путевки в приличный санаторий в средней полосе — отдых на всем готовом, еще и подлечиться старушке можно. А что подрастающей девочке нужна именно мама, чтобы ходить куда-нибудь всем вместе, чтобы делиться своими переживаниями, обсуждать увиденные фильмы и спектакли да просто поболтать вечером за чашкой чая, — это все сантименты, как считали родители, главное — работа.
— Понимаете, бабушка тут, наверное, тоже немножко виновата, — Вера тихо вздохнула и налила себе еще вина. Матвей отказался — не может, за рулем. — Бабушка все время повторяла при Наде, что родители ее бросили, горевала очень, виноватой себя чувствовала. Но вот внушила девчонке, сама того не желая, что та какая-то ущербная. У всех детей родители есть, а у нее нету. Уехали они далеко-далеко, а Надю тут бросили, как ненужную вещь.
Помню, как-то разразился скандал. Перевели Надю в другую школу, когда ей двенадцать лет исполнилось. Подростки жестокие, кто-то стал насмехаться, что у нее вообще родителей нету, подкидыш она. А про Америку все
врет. Надя девочка смирная была, но тут в драку полезла. Дошло до директора. Та оказалась умной женщиной, сумела как-то конфликт погасить, с бабушкой поговорила, маму даже мою вызвала. А что толку? С тех пор Надя еще больше в себе замкнулась.
Матвей снова незаметно взглянул на часы. Кажется, пора уходить, ничего нужного он тут не узнает. Однако пьет эта Вера неслабо, второй бокал допивает, а есть ничего не ест, сыр даже не открыла. Сейчас развезет ее, начнет плакать по своей неудавшейся жизни, сестру жалеть, а он-то что тут делает?
— Я к чему все это рассказываю? — встрепенулась Вера.
«Вот именно, — подумал Матвей, —