Призрак киллера стр. 2
и занял почти двое суток от Москвы. К тому времени, когда поезд, преодолев бескрайние российские просторы, подходил к Синегорью, Щелкунчик уже успел десять раз известись, ворочаясь на своей верхней полке и с отчаянием выслушивая бестолковые разговоры соседей по купе — каких-то бабок и дедов…
Мимо, вдоль окон вагона, проносились поля и зеленеющие луга в нежной июньской зелени, разноцветные домишки, огороды, плодовые деревья. В купе велся бессмысленный озлобленный разговор стариков о том, как раньше все было хорошо, а теперь все стало плохо, и что всему виной демократы и «интеллигенты собачьи» вкупе с евреями и агентами империализма. Словом, все было, как обычно. Всем известно, с каким восторгом простые русские старики вспоминают душегубства и кровавые расправы…
Щелкунчик не слушал разговор стариков и старух о том, как было хорошо, когда все-все было по карточкам, все были равны и всех скопом топтали большевистскими сапогами. Ему это было неинтересно. Он просто лежал на верхней полке, не глядя вниз на соседей, мечтающих о прежнем рабстве, и ждал приезда. В вагоне было душно от того, что еще не сняли зимние двойные рамы на окнах, а кондиционеры не работали.
За это время, за те два дня, что он ехал в этом поезде, Щелкунчик ни с одним человеком не сказал ни одного слова. Если не считать заказа, который он сделал дебелой официантке в вагоне-ресторане, куда ходил в середине пути… В вагон-ресторан в наше время мало кто ходит — разве что совсем уж шальные люди, у кого денег не считано и не мерено. Это раньше там было не протолкнуться, когда суп стоил рубль, а второе — полтора… Теперь — не то, и в вагоне-ресторане Щелкунчик сидел почти один, если не считать красивую женщину за столиком напротив.
Женщина была моложе его, лет тридцати, не больше. Шатенка, с длинными волосами, уложенными на голове каким-то причудливым узлом. Но прическа была современная, выдававшая знакомство прелестной пассажирки с последними моделями причесок. Пальцы у нее были длинными и тонкими, с тщательно сделанным маникюром. Это было заметно, когда она с аппетитом ела цыпленка табака, беря его в руки и сладострастно разрывая наманикюренными пальчиками мягкую белую плоть птицы… Было в этом что-то кровожадное, людоедское — красные ноготки, впивающиеся в белое мясо!
Щелкунчику понравилась эта женщина, он даже вдруг ощутил желание познакомиться с ней. Благо, сделать это было нетрудно, ведь они были вдвоем в вагоне-ресторане… Но он удержался, отвернулся к окну и уставился туда. Незачем ему лишние приключения.
У Щелкунчика давно было заведено правило — когда едешь «по заданию», нельзя, недопустимо вступать с кем-либо в контакт. Если киллер едет в некий город, чтобы совершить заказанную ему «акцию», он не должен вообще ни с кем знакомиться, ни с кем разговаривать, кроме самых необходимых случаев.
Эту премудрость Щелкунчик почерпнул не из книг, не из инструкций. Да, собственно, нет никаких инструкций и учебников для киллеров. Киллеров не готовят в специальных школах, и нет для них методических указаний. То, что пишется на эту тему досужими газетчиками, гоняющимися за сенсацией, — сплошная ерунда и обман. У каждого киллера — своя школа, свои способы, свои принципы… Одним словом — своя жизнь и свои собственные навыки и привычки.