Призрак музыки стр. 154
пошел проводить ее. Он всегда провожал ее, и Денис уже не нервничал, видя, как его друг выходит из палаты следом за ней.
– Анастасия Павловна, я хотел вас поблагодарить, – немного смущенно начал Артем, когда они вышли из здания.
– За что?
– За Ирину Астапкину. Если бы не вы, я бы никогда не узнал, что есть человек, который пишет такие стихи и так поет.
– Я рада, что тебе понравились ее песни, – улыбнулась Настя. – Они мне тоже очень нравятся.
– Да нет, не в этом дело… – Артем остановился, подыскивая слова. – Не в том дело, нравится мне или нет. Дело в тех мыслях, которые приходят в голову после ее песен.
– И какие мысли пришли тебе в голову? – поинтересовалась она.
– Я понял, что надо уметь быть счастливым каждый момент, а не ждать, что счастье наступит когда-нибудь потом. Вы меня понимаете? Я, наверное, плохо объясняю… Вот, например, у нее есть песня про Новый год.
Часы несутся к рубежу,
Они готовы к грабежу.
Я не усну, но прогляжу,
Никто и глазом не моргнет —
И вот украден Старый год.
А может быть, он лучшим был,
Но не успел, недолюбил,
Он был украден полным сил.
Теперь мне ясно по всему,
Что елка – памятник ему.
– Я знаю эту песню, – кивнула Настя. – Она всегда казалась мне очень грустной. Я даже плакала, когда слушала ее в первый раз.
– Я тоже, – признался Артем. – И представляете, я вдруг посмотрел на часы и увидел, как стрелки идут, идут, неумолимо так идут, их ничто не остановит, и они действительно съедают время, воруют его. Вот они подошли к двенадцати, и пропал час, пропал день, пропал год. Они его украли. Мы всегда так ждем этот праздник, я говорю про Новый год, как будто мы уже заранее решили, что у нас все плохо и неинтересно, а вот завтра начнется новый год, и все изменится к лучшему. Понимаете? В нас как будто с самого рождения вкладывают мысль о том, что нужно думать только о будущем и жить только завтрашним днем. И мы все так и поступаем. А вдруг сегодняшний день – это вообще самое лучшее, что было, есть и будет во всей твоей жизни? А ты этого и не заметил, не увидел, не понял, и только в глубокой старости ты вдруг начнешь осознавать, что вот он – самый лучший год в твоей жизни, он был так давно, а ты его пропустил, не оценил, все ждал чего-то лучшего. Я сумбурно говорю, да? Вы так на меня смотрите… Я чушь несу?
– Нет, Артем, – очень серьезно сказала она. – Ты говоришь абсолютно правильные вещи, а смотрю я на тебя так потому, что удивляюсь.
– Удивляетесь? – настороженно переспросил он. – Чему?
– Твоей мудрости. Ты в свои девятнадцать лет оказался сильнее и мудрее многих взрослых. Я ведь тоже поняла эту мысль и долго ее обдумывала, но это случилось совсем недавно. Понимаешь? Мне тридцать восемь лет, и до меня эта истина дошла только сейчас. И еще… Ты говорил, что хочешь быть композитором. А теперь вы с Денисом решили посвятить себя делу доктора Алиева. Ты так легко отказался от своей мечты?
Она и сама не знала, зачем спрашивает Артема об этом. Ответ был ей известен,
но