Призрак Оперы. Тайна желтой комнаты. Дама в черном стр. 779
Оказывается, разузнав после бегства Старого Боба о выходе из замка через колодец, Рультабиль доставил Робера Дарзака в замок тем же путем, каким неугомонный археолог его покинул. Необходим был удобный момент для разоблачения и захвата Ларсана. Этой ночью действовать было уже поздно, и Рультабиль решил покончить с бандитом на следующий вечер. Для того чтобы спрятать господина Дарзака днем, Рультабиль с помощью Бернье отыскал для него заброшенную и уединенную комнату в Новом замке.
При этом сообщении я издал такой пронзительный возглас, что Рультабиль искренне расхохотался.
— Так вот в чем дело! — закричал я.
— Теперь догадались?
— Вот почему я обнаружил этой ночью «Австралию». Передо мной находился настоящий Дарзак! А я-то терялся в догадках, так как помимо «Австралии» имелась еще и настоящая борода, которая прочно держалась на своем месте. Теперь я понял все!
— Могли бы и побыстрее, — невозмутимо ответил Рультабиль. — Той ночью, мой друг, вы нас изрядно стесняли. Когда вы появились во дворе Карла Смелого, господин Дарзак как раз провожал меня к колодцу. Я успел лишь захлопнуть деревянную крышку, а он — спрятаться в Новом замке. Но когда вы отправились наконец спать после неудачных попыток оторвать ему бороду, Дарзак вернулся ко мне. Мы были в большом затруднении. Заговори вы на следующее утро
о своем открытии с другим Дарзаком, полагая, что перед вами Дарзак из Нового замка, — и все пропало. Однако же я не хотел уступать просьбам господина Дарзака, который предлагал разбудить вас и немедленно открыть всю правду. Зная импульсивность вашего характера, я опасался, что вы не сможете целый день скрывать эту правду. Один только вид негодяя мог привести вас в ярость и все испортить. Ведь наш противник был так хитер! Поэтому мы решили ничего вам не говорить. Утром я должен был вернуться в замок уже не скрываясь, и надо было устроить так, чтобы до этого времени вы с Дарзаком не встретились. Вот я и отправил вас, с утра пораньше, на ловлю устриц.
— Понимаю.
— В конце концов, вы всегда все понимаете, Сэнклер. Надеюсь, вы не обиделись на меня за эту прогулку, тем более, что вам удалось провести целый час наедине с госпожой Эдит.
— Кстати, о госпоже Эдит. Почему вы все время так упорно стремились меня рассердить? — спросил я.
— Чтобы иметь основание рассердиться самому и запретить вам обращаться ко мне и к господину Дарзаку. Повторяю, что после ваших ночных приключений все ваши разговоры с ним надо было свести до минимума. Поймите же наконец и это, Сэнклер.
— Понимаю, понимаю, мой друг.
— От всей души поздравляю вас с этим.
— Но есть еще одна вещь, которая остается для меня загадкой. Смерть Бернье! Кто же его убил?
— Трость, — мрачно ответил Рультабиль, — эта проклятая палка.
— А я-то полагал, что древнейший скребок…
— И то, и другое: трость и скребок. Но трость предопределила смерть, а скребок стал исполнителем.
Я с удивлением посмотрел на Рультабиля. Уж не свихнулся ли он от всех этих тайн?
— У вас был довольно глупый вид, Сэнклер, когда на другой день после моего прозрения я уронил перед Дарзаком трость Артура Ранса с ручкой в форме вороньего клюва. Я надеялся, что Дарзак ее подберет. Вы, конечно, помните трость Ларсана и манеру, с