Призрак в Лубло стр. 293
Лаци! – позвала она и подошла к цыгану.
— Кто ты, чего тебе, а? – засыпал ее вопросами старый цыган.
— Дядюшка Лаци, сыграйте ему песню:
А головушку свою Я склоню на грудь твою. Белую, лебяжью..Цыган пристально посмотрел на Жужику, которая тем временем сняла маску.
— Сестренка моего братишки Андриша? – спросил он шепотом.
Он все понял; немного помолчав, он протянул девушке руку и тихо добавил:
— Сыграю, дорогая, сыграю.
— Но только, когда наступит тишина, дядюшка Лаци, полная тишина.
— Ладно, ладно, доченька, – сказал цыган, – Ничего, придет время, сыграю я тебе и марш Ракоци. – И он вошел в дом. Жужика бросилась к окну и снова увидела, что происходит в комнате.
Как только заиграли песню, в комнате воцарилась гробовая тишина. Йошка выпрямился и стал прислушиваться... Казалось, будто звуки долетали откуда-то издалека. Ох... эта песня... напоминание о его былом счастье.
Если все-таки дождусь, – Будешь ты со мной, И тебя я назову Милою женой, То на брачном ложе ночью Загляну я в сини очи...И тут он повалился на стол и зарыдал.
Рыдания Йошки были слышны через окно.
Сердце к сердцу приложу, Пасынок безродный, А головушку свою Я склоню на грудь твою. Белую, лебяжью..«Любовь моя, ненаглядная Жужика Хитвеш, – рыдал он про себя, – когда же я увижу тебя? Никогда?. Только и стараешься не показываться мне на глаза?. Думаешь, что этим добьешься чего-нибудь? Ведь так гораздо хуже. Видишь, я плачу, плачу по тебе, а ведь я думал, что никогда не стану плакать».
На всех лицах застыло выражение ужаса. Все было ясно без слов. Жофи тоже разрыдалась, подошла к брату и склонилась ему на плечо:
— Не плачь, братец, все смотрят.
Йошка поднял голову и уставился в окно. Он скорее походил на мертвеца, вставшего из могилы. И Жужика сразу же поняла, о чем он думал: потому
что сердца говорят друг другу гораздо больше, чем слова, которые слышат только уши...
Дочь Мароти схватила за руку своего жениха и потащила к себе. Тот попытался вырвать руку, освободиться от нее, но у него не хватило сил.
«Видишь, сто, двести раз я целовал дочь Мароти, –
скрипя зубами говорил он про себя, – но почему?.. Поздравляешь?. Знаю, ты тоже долго не засидишься в девках, есть и у тебя кого целовать! Только бы раз увидеть того, кого ты предпочла мне! Разве ты не чувствуешь, что эту я целую только из-за тебя? Все мои поцелуи принадлежат тебе: каждым поцелуем я мщу тебе, моя дорогая! – И он мысленно умолял ее: – Только раз поцелуй, только один-единственный раз, и я никогда не стану целовать других».
И вдруг он усмехнулся про себя: перед ним всплыло милое смуглое личико девушки. Он снова увидел, как она произносит, скривив губки: «На такую хитрость только ты способен, гадкий мужик!»
Но тут в нем пробудилась мужская гордость; он вспыхнул, сам напомнив себе об обиде, и, уже не в силах совладать с собой, бросил хрустальный бокал и крикнул куда-то вдаль:
— Бог с тобой!
С этими словами он вскочил и повел свою невесту танцевать. Слезы мигом застлали глаза Жужике. До сих