Призраки белых ночей стр. 100
колесами. Деревья, между которыми дорога когда-то была прорублена, поднимались высоко вверх, нависали широкими кронами над асфальтом и создавали иллюзию тоннеля. Хотя на самом деле их ветки почти не соприкасались.
Всего через пять минут деревья расступались в стороны, а машину приходилось останавливать перед огромными коваными воротами, через которые просматривалась ухоженная территория. Она могла бы принадлежать дорогому санаторию, но двухметровый забор с колючей проволокой поверху намекал на то, что люди «отдыхают» тут не всегда по своей воле.
Антон не остепенился и не завел семью и ребенка в последние пять лет, как решила Саша. Ребенок у него был уже давно, в том числе и тогда, когда он преподавал в университете. Просто с матерью своей дочери Антон давно не жил. И до недавних пор считал, что если он дает деньги и приезжает поздравить и вручить подарок два раза в год – на день рождения и на Новый год – то полностью выполняет отцовский долг.
Но однажды мать его дочери позвонила ему в истерике и сообщила, что девочка, которой еще не исполнилось и семнадцати, угодила в больницу с передозировкой. Для Антона дочь и наркотики до того момента существовали в разных мирах. Он искренне считал, что ребенок ест только конфеты.
В тот день, когда Антон навестил
дочь в больнице, что-то в нем изменилось. Он вдруг понял, что последние два года не находил времени приехать и поздравить Вику лично, просто переводил ее матери дополнительные деньги и просил купить подарок «от него», не зная точно, что именно ей нужно.
А за два года она изменилась, повзрослела. Из ребенка превратилась в девушку. Еще, конечно, совсем юную, но уже по-своему женственную. Она заметно похудела с тех пор, как он видел ее в последний раз, лицо заострилось, детские черты растворились под посеревшей кожей и залегшими под глазами тенями.
Стоя у больничной койки, Антон злился. Он был в бешенстве. Ненависть к тем, кто виноват в случившемся, клокотала в нем подобно лаве в проснувшемся вулкане. В глубине души Антон понимал, что виноват прежде всего он сам. Его безразличие, его вечная занятость. Но как любой нормальный эгоист, Антон не мог ненавидеть и злиться на себя. Поэтому его чувства были направлены вовне.
Однако чувства вины хватило на то, чтобы попытаться исправить ситуацию. Поэтому теперь его дочь лежала в лучшей частной клинике по лечению зависимостей, а он регулярно навещал ее. Наверное, и за всю жизнь Антон не видел ее столько раз, как за последние два месяца. Вот и сегодня, несмотря ни на что, он поехал к ней.
Персонал здесь умел быть вежливым. Да и обстановка внутри здания напоминала скорее хороший отель, а не клинику для наркоманов. Длинный коридор был выкрашен в светло-персиковый цвет, на полу лежал мягкий ковер, а на стенах висели картины. Каждую дверь украшала веселенькая табличка с именем пациента. К больным здесь тоже всегда обращались по имени, а не по фамилии, как это принято в обычных больницах. Решеток на окнах не было, их заменяли скрытые камеры, дающие возможность присматривать за «гостями», но не создавать у них ощущение тюрьмы. Возможно, лечили здесь не слишком эффективно, но зато Вика ни разу не пожаловалась на заточение и