Призраки белых ночей стр. 38
от ответа. Тогда она подумала, что он по какой-то причине стесняется своего места работы. Возможно, оно кажется ему недостойным карьеры бывшего космонавта или что-то подобное. Больше она не стала расспрашивать. Какая ей разница?
– Сущую ерунду, – отмахнулась она, не став добавлять никакой лжи вроде совместного похода в бар. Вместо этого перевела разговор на другую тему:
– Так что, как тебе наша организатор праздника? Нашли общий язык?
Теперь смутился Войтех. Ему по-прежнему было неловко обсуждать с ней свою личную жизнь, хоть они теперь и играли в дружбу. В переписках по Скайпу чаще всего он умело избегал подобных тем, но сейчас, наедине, не знал, как увернуться. Оставалось только сказать что-нибудь резкое, чтобы отбить у нее охоту спрашивать дальше, но с Сашей это уже давно не работало. В какой-то момент она раскусила его, поняла, что это всего лишь защитная реакция, и перестала обижаться.
– Ты была права, она явно не из тех, кто предпочитает скидки, – все же попытался уклониться он.
– О, тогда тебе явно стоит приглядеться к ней получше. В конце концов, вы живете в одном городе. Я точно знаю, что она не замужем и едва ли откажется от свидания с тобой.
– Почему это?
– Потому что она не показалась мне похожей на дуру.
– Я подумаю над твоим советом, – хмыкнул Войтех, отвернувшись.
Саша затушила сигарету, поудобнее устроившись в кресле и положив ноги на нижнюю перекладину ограждения террасы. Она никогда не была сводней, не знакомила холостых друзей с незамужними подружками, но не так давно призналась себе, что ждет, когда Войтех найдет себе кого-нибудь посерьезнее соседок по лестничной площадке. Возможно, если она будет знать, что место в его сердце занято, ей удастся освободить от него свое?
Дурацкая логика, но все остальное она уже перепробовала.
– Раз уж у нас вечер откровений, расскажешь, что у тебя произошло с однокурсниками? – внезапно спросил Войтех, снова повернувшись к ней. – Я думал, у таких людей, как ты, не бывает врагов.
Саша чувствовала его взгляд на своей щеке, но не повернулась к нему. Она пожалела, что уже докурила сигарету и занять руки теперь нечем. Пачка осталась лежать на перилах, чтобы взять новую, пришлось бы вставать.
– У тебя есть эпизоды в жизни, за которые тебе стыдно? – спросила она через некоторое время. Войтех уже думал, что она и не ответит.
– Думаю, найдется несколько.
– Нет. – Саша помотала головой, по-прежнему избегая встречаться с ним взглядом. – Я имею в виду не украденную в пятом классе жвачку в магазине или царапину на машине соседа, которую ты ему оставил и ничего не сказал.
Таких, которых ты стыдишься по-настоящему. Стараешься не вспоминать, не думать, потому что не можешь найти себе оправданий.
Войтех тоже замолчал на длительное время. Задавая вопрос об одногруппниках, он догадывался, что дело в чем-то очень серьезном, но теперь понял, что еще и в очень болезненном. Наверное, стоило сейчас свернуть разговор, но то ли было что-то в этом тихом вечере, то ли Саша сама приучила его за два года не избегать серьезных разговоров, но он тихо признался:
– Пожалуй, то, что я не брал трубку, когда мне звонила мама. Тогда, после увольнения из вооруженных сил. Я поругался с отцом, переехал в Москву и