Про Бабаку Косточкину-2 стр. 2
вдруг вижу — под кухонным столом, там, где трещина в стене в виде крокодила, рассыпан горох.
Я все тогда сразу понял! Моментально! Мне даже не понадобилось лупы и отпечатков лап.
Он сбежал!
Этот несчастный Фома Фомич, этот хомяк до мозга костей, сбежал! Самым бессовестным образом он сбежал к соседям по лестничной клетке. Вероятнее всего — к Григорию Христофоровичу из двадцать восьмой квартиры. А ведь я кормил его горохом и подорожником!
А ведь я газетку для него меленько рвал!
Что я скажу теперь маме и папе? А главное — что я скажу теперь Бабаке, когда она, веселая и загорелая, приедет из Пицунды?
Нет, надо было срочно что-то делать.
Я посмотрел на часы с Микки-Маусом: 20:21 — время еще детское.
Я переобулся в ботинки, накинул куртку (осень, в подъезде все-таки уже холодно), подобрал с пола несколько горошин (чтобы было, что предъявить, если спросят) и вышел из квартиры.
Крыша дома напротив багровела багровым.
Глава 2
Квартира № 28
У нашего соседа Пампасова из двадцать восьмой квартиры нет электрического звонка. У него в дверь вмонтирован железный звонок от велосипеда. Я не знаю зачем.
Еще у него дома, как мама говорит — полна коробочка. Там много всяких интересных вещей.
Интересные вещи у него повсюду:
в ящиках на полу — журналы «Крокодил» за 1979 год, на подоконниках — виниловые пластинки с каким-то Антоновым, в старых деревянных чемоданах — значки и вымпелы, в глиняных горшках — монеты, в мешках из-под сахара — фарфор кусками, на стенах — велосипедные шины в хаотическом порядке… Пампасов называет себя нумизматом, а мы с мамой называем его Григорием Христофоровичем.
Я покрутил звонок и прислушался. Иногда бывает так, что Григорий Христофорович дома, а дверь не открывает. Я не знаю почему. В квартире № 28 было все тихо. Я приложил ухо к двери, чтобы прислушаться посильнее, как вдруг она приоткрылась. Сразу запахло какими-то зайчиками.
— Григорий Христофорович, вы дома? — спросил я, входя в темную прихожую.
Никто мне не ответил. Я заметил, что слева по коридору — там, где у нас спальня, а у Пампасова кухня, — горит свет. И я на него пошел.
Я шел по коридору и думал, и всякие нехорошие мысли лезли мне в голову. Например, я думал про то, что сейчас зайду на кухню, а там на полу — мертвец. Или еще хуже — шарики ртути.
Но ничего такого в кухне на полу не оказалось. Зато на столе, в самом его центре, на блюде лежал пирог. Вернее, он стоял — большой и розовый, как выкупанный поросенок. Наверное, с клубникой… — я принюхался.
— В приличных домах принято сначала здороваться, а потом нюхать! — сказал кто-то сердито.
Я вздрогнул и поздоровался.
— Так-то лучше, — сказал кто-то. — Зачем ты пришел? За солью? Возьми там — в узелке за батареей.
Я заглянул за батарею, но никакого узелка там не было. Над головой вдруг что-то звякнуло. Я посмотрел вверх и увидел, как из часов, которые были приделаны к потолку рядом с люстрой, медленно вылезает Червяк.
— Кувырнадцать минут пыпырнадцатого, — лениво сказал Червяк и, зевнув, полез обратно.
— Великолепно! Самое время заморить червячка! — воскликнул кто-то обрадованно.
Раздался громкий выстрел, и люстра стала