Пробуждение Румоко стр. 30
Ваши ученые, - сказал я. - Их ученые наверняка были другого мнения.
- Разумеется, - кивнула она. - Их ученые с самого начала организовали "проекту" обструкцию. Они не верили нам и подсылали диверсантов. Пытались сорвать...
- Как жаль, - пробормотал я.
- Чего жаль?
- Не чего, а кого. Парнишку, которого я усадил под кипяток. Ну, ладно, спасибо. Подробности узнаю из газет. Все, отправляй меня на Шпицберген. Прощай.
- Не сердись, - сказала она. - Я выполняю свой долг. По-моему, все правильно. Если ты действительно чист, как белый снег или как лебяжий пух, тебя вскоре отпустят. И тогда я не буду против, если ты вспомнишь наш недавний разговор.
Я усмехнулся.
- 35
- Я ведь уже сказал: прощай. Впрочем, спасибо, что ты избавила меня от бессонницы.
- Не надо меня презирать.
- А я и не презираю. Просто я никогда тебе не верил.
Она отвернулась.
- Спокойной ночи, леди. Жаль с вами расставаться, но ничего не поделаешь.
Меня проводили до вертолета. Помогли забраться в салон.
- Она к вам неравнодушна, - заметил человек с пистолетом.
- Вы слишком впечатлительны.
- Если вас отпустят, вы увидитесь с ней?
- Я никогда с ней больше не увижусь, - мрачно ответил я. -
И с вами тоже.
Человек с пистолетом усадил меня на заднее сиденье. Потом он и его приятель заняли места у иллюминаторов и велели пилоту взлетать.
Затарахтел мотор, и мы взмыли в небо. Румоко внизу рыкнул и плюнул в небо огнем.
Ева, прости меня. Я не знал. Даже не подозревал, что такое может случиться.
- Нас предупредили, что вы опасны, - сказал человек с пистолетом. - Прошу не делать резких движений.
"Ave, atque, avatque", - простучало в моем сердце.
"Двадцать четыре часа", - мысленно напомнил я Швейцеру.
Забрав у Уэлша свой заработок, я возвратился на "Протей" и дней на десять зарылся в книги по дзен-буддизму. К желанному успокоению это не привело, поэтому я отправился к Биллу Меллингсу и напился в стельку. Протрезвев, я с помощью его передатчика окончательно ликвидировал Альберта Швейцера. Биллу я наплел с три короба о красотке с огромными грудями.
Потом мы отправились на рыбалку. Это заняло две недели. В то время меня вообще не существовало на свете. Я стер Альберта Швейцера с лица земли. И я часто ловил себя на том, что не хочу больше жить.
Когда ты убиваешь человека - пусть даже в безвыходной ситуации - в душе остается ожог, постоянно напоминающий о ценности человеческой жизни.
Это произошло медленно и бесшумно. Есть на свете вирус, о котором многие и слыхом не слыхивали, но к которому я выработал иммунитет. Я сдвинул камень в перстне и выпустил вирус на волю. Только и всего. Я так и не узнал имен конвоиров и пилота. Даже не разглядел толком их лиц.
Вирус убил их за две минуты. Чтобы избавиться от наручников, мне потребовалось меньше двадцати секунд.
Я посадил вертолет у берега, искалечив его и растянув сухожилие у себя на запястье. Выбрался на сушу и пошел прочь.
Охранники и летчик выглядели так, будто их поразил инфаркт миокарда или артериосклероз мозга.
Обстоятельства требовали, чтобы