Пробужденные фурии стр. 576
был вооружен до зубов.
– Быстрый ты, – окликнул он. – Думал, вас обоих накрою.
Его одежда была мокрой после заплыва, а на лбу – длинная ссадина, которую вода оставила розовой и бескровной, но наглость в оболочке янтарного цвета никуда не делась. Черные волосы, по-прежнему длинные, спутанно лежали на плечах. Он казался безоружным, но все равно улыбался уверенно.
Сильви свернулась калачиком между водой и санями. Я не видел ее лица.
– Теперь я тебя убью на хрен, – произнес я холодно.
– Ну да, попытаешься, старик.
– Ты понимаешь, что наделал? Ты хоть представляешь, кого сейчас убил?Он покачал головой в наигранной печали.
– А у тебя правда давно прошел срок годности, да? Думаешь, я вернусь к семье Харланов с трупом, когда могу захватить живую оболочку? Мне не за это платят. Это шок-граната – к сожалению, последняя. Не слышал, как она шарахнула? Трудно перепутать, если недавно бывал в боевых действиях. А, ну да, ты же и не бывал. Ударная волна вырубает, вдыхаемая молекулярная шрапнель фиксирует состояние. Она пролежит весь день.
– Мне не надо читать лекции о военной технике, Ковач. Я, блин, был тобой, и бросил ради чего-то поинтереснее.
– Неужели? – в пугающе голубых глазах вспыхнула злость. – Это ради чего же? Низкопробной преступности или провалившейся революционной политики? Мне сказали, ты всем успел побаловаться.
Я сделал неровный шаг и увидел, как он подобрался в боевую стойку.
– Что бы тебе ни говорили, я видел на век рассветов больше твоего. И теперь я их у тебя отниму.
– Да? – он с отвращением хмыкнул. – Ну, если они довели тебя до того, кем ты стал, ты только сделаешь мне одолжение. Потому что плевать, что со мной будет, – главное, чтобы я никогда не стал тобой. Лучше сам прострелю себе стек, чем буду стоять на твоем месте.
– Тогда, может, так и сделай. Сэкономишь мне время. Он рассмеялся. Кажется, смех должен был быть презрительным, но у него не получилось. Слишком много нервов и эмоций. Он махнул рукой.
– Блин, почти хочется тебя отпустить, так тебя жалко. Я покачал головой.
– Нет, ты не понимаешь. Я не дам тебе забрать ее обратно к Харланам. Все кончено.
– Тут ты охренеть как прав. Поверить не могу, как же ты запорол свою жизнь. Только взгляни на себя.
– Лучше ты взгляни на меня. Это последнее лицо, которое ты увидишь, мелкий тупой ублюдок.
– Только не надо мелодрамы, старичок.
– О, это, по-твоему, мелодрама?
– Нет, – в этот раз он правильно передал интонацию презрения. – Ты слишком жалкий даже для нее. Это дикая природа. И ты старый хромой волк, который больше не может угнаться за стаей, болтается с краю и надеется перехватить мясца, которым побрезгуют остальные. Поверить не могу, что ты ушел из Корпуса. Я просто не могу, сука, поверить.
– Ну, тебя там, сука, не было, – огрызнулся я.
– Ага, потому что если бы был, то этого бы ни за что не случилось. Думаешь, я бы спустил все в толчок? Просто свалил бы, как папа?
– Эй, пошел ты!
– Ты бросил их точно так же, сволочь. Ты свалил из Корпуса и из их жизни.
– Ты сам не понимаешь, что за херню несешь. Я был им нужен так же, как сраная паутинная медуза в