Процесс исключения (сборник) стр. 933
нравственность есть «категория социальная, классовая»; «подлинно человеческой в эпоху разделения мира на враждебные лагери выступает лишь нравственность людей, связанных со строительством коммунизма…» (см.: Арк. Эльяшевич. Советская литература в борьбе за коммунизм. Л., 1963, с. 19–20). Что же касается Олега Николаевича Шестинского, то для 1964 года характерна книга его стихов «Позиция» (М.; Л.: Сов. писатель). Сам он говорит о своей позиции так: «Моя позиция железная» и в том же стихотворении:
И перед дулом пулемета
моей партийности суровой
толкалась черная пехота
хулителей всего родного.
Обращаясь к партии в стихотворении «Коммунисты», он декларирует:
Ты считай меня штыком надежным,
сильный я еще и молодой,
никогда я не был осторожным,
если выходил с врагом на бой, —
потому иду победным шагом
по тебе, краса-земля моя…
И такую жизнь под красным стягом
просто счастьем называю я!
Прочитав подобные плоские вирши, понимаешь, почему т. Логунов, выступивший на суде над Бродским как свидетель обвинения, поставил Шестинского подсудимому в пример: «Я сравниваю Бродского с Шестинским…»; «Олег ездил с агитбригадой…»; «И еще Олег работал в шахте…». И еще: «…надо трудиться, отдавать все культурные навыки. И стихи, которые составляет Бродский, были бы тогда настоящими стихами» (З–3, с. 382–383).
150Лернер Яков Михайлович, деятель «народной дружины» Дзержинскогорайона, работавший в институте Гипрошахт на хозяйственной должности. Осенью 1963 года было решено расправиться с Бродским именно руками «народной дружины». За спиной Лернера стоял Комитет госбезопасности в лице следователя идеологического отдела КГБ П. П. Волкова.Вот какую характеристику Лернеру, «спровоцировавшему дело Бродского», дает Н. И. Грудинина: «…вылавливал фарцовщиков и от отдельных следователей КГБ получил оценку «полезного человека»… Лернер задерживал не только фарцовщиков… Пользуясь правами дружинника, он останавливал «подозреваемых лиц», производил личные обыски, отбирал документы и записные книжки, запугивал и шантажировал задержанных. Затем он заносил фамилии этих людей в картотеку и спустя полгода или год рассылал по месту их работы компрометирующие письма… Кроме того, Лернер вербовал из числа задержанных им тунеядцев и фарцовщиков личную агентуру, которую заставлял следить за интересовавшими его лицами.
От знающих Лернера лиц мы слышали такую его характеристику: это, мол, человек, глубоко неудовлетворенный своей работой хозяйственника, рвущийся к власти и усмотревший в правах дружинника возможность добиться этой власти. Он завязывал знакомство с милицией, прокуратурой, партийными работниками и следователями КГБ, оказывая им подчас ценные услуги… По характеру склонен к дешевой детективщине, к провокации. Подозрителен и честолюбив». (Архив Л. К. Чуковской.)
Позже Лернер был дважды осужден за мошенничество (в 1973 и 1984 годах).
151Алена Чайковская – Ольга Георгиевна Чайковская, журналистка.152Самуил Яковлевич — Маршак.153…хуже Ионесяна… — В декабре 1963 года в Москве появился убийца, который проникал в квартиры, выдавая себя за служащего Мосгаза. Если ему открывали, он топором убивал свою жертву. 13 января 1964 года газеты сообщили о поимке этого убийцы. Им оказался Владимир Ионесян, актер Оренбургского театра музыкальной комедии. 1 февраля 1964 года он был расстрелян.154Клара – о ней см. комментарий 27 к «Отрывку» «Борис Пастернак».155Юля, Толя, Ника, Надежда Марковна. — Юлия Марковна Живова, сотрудница Гослитиздата, специалистка по польской литературе; А. Г. Найман (см. примеч. 3), Ника Николаевна Глен, специалистка по болгарской литературе, сотрудница Гослитиздата; Надежда Марковна Гнедина, переводчица, жена Е. А. Гнедина.156Евгений Александрович Гнедин – журналист.157Чаковский Александр