Библиотека

Продолжение «Тысячи и одной ночи» стр. 1

Размер шрифта
-
+
Тема
ЖАК КАЗОТ1719—1792

Гравюра. 1845. Худ. Э. де Бомон (E. de Beaumont; 1821—1888).

Публ. по изд.: Cazotte 1845.

ПРОДОЛЖЕНИЕ «ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ» {1}

Книга первая

Арабские сказки, переведенные на французский язык членом Ордена Святого Базилия Великого, арабом по рождению Домом Дени Шависом, и обработанные господином Жаком Казотом, членом Дижонской академии и проч.[СКАЗКИ ШАХРАЗАДЫНачало]

История о шахе персидском и двух завистливых сестрах {2} доставила изрядное удовольствие царю Шахрияру {3} , чье желание слушать всё новые и новые сказки ночь за ночью подогревалось и разгоралось с новой силой.

— Сестра, — обратилась Динарзаде {4} к Шахразаде {5} , — женитьба Хозрой-шаха {6} и связанные с ней необычайные события напомнили мне, как Харун ар-Рашид {7} женился на персидской царевне, а потом — на прекрасной Зютюльбе. Это случилось после его ночных прогулок по Багдаду {8} , на которые он, до неузнаваемости изменив свою внешность, выходил, желая развеяться. Рассказы твои — услада для меня, я их очень хорошо помню, но с радостью послушаю еще раз.

— Сестра, — отвечала прекрасная жена Шахрияра, — приключения Харуна ар-Рашида всегда так увлекали меня, что я наизусть знаю все обстоятельства его жизни, дошедшие до нас. Я могла бы рассказывать о славном халифе {9} день и ночь, и, если господин мой соблаговолит почтить меня вниманием, я немедля удовлетворю твою просьбу.

Царь улыбнулся в знак согласия {10} , и Шахразада начала такими словами.

ХАЛИФ-ВОР,или ПРИКЛЮЧЕНИЯ ХАРУНА АР-РАШИДА С ПЕРСИДСКОЙ ЦАРЕВНОЙ И ПРЕКРАСНОЙ ЗЮТЮЛЬБЕ

На день Арафата {11} в Багдад ко двору Харуна ар-Рашида, дабы иметь счастье лицезреть своего повелителя и со всей торжественностью почтить это высочайшее событие, съехались визири {12} , сановники, знатные господа и даже некоторые иноземные государи, покорные воле славного и могущественного халифа. Соблюдая традиции, ради великолепия праздника, его красочности и пышности не останавливались ни перед чем. Звучные голоса хатибов {13} эхом отдавались под куполом главной мечети, воздух наполняли благовония, кровь нетелей струилась по жертвеннику {14} , а рядом кружили и суетились служки: в общем, там было всё, что могло засвидетельствовать небу и земле благочестие владыки правоверных, повелителя мусульман и величайшего на свете царя. Однако церемония была долгой, и Харун, уже утомившийся от бесчисленных почестей, что ему воздавались, и от внимания, с коим он непременно обязан был их принимать, изнемогал от усталости и скуки. И обратился он к главе Бармесидов {15} , своему великому визирю, с такими словами:

— Джафар, праздник Великого Пророка нашего должен внушать радость {16} , но меня одолевает невольная печаль. Посреди пышности и блеска этого многолюдного собрания я чувствую неодолимое беспокойство. Мне надобно развлечься, но в такой день, как этот, я могу позволить себе лишь то, что принесет пользу моему народу. Давай переоденемся и отправимся в Багдад, станем раздавать милостыню и немного облегчим участь бедных и несчастных. К тому же я хочу собственными глазами посмотреть, как живут люди под моим началом и как справляют свои обязанности кади {17} и те, кто обязан следить за порядком.

Джафар всегда и во всем был готов служить и потакать халифу. И вот они вошли в тайные покои, переоделись до неузнаваемости, взяли по тысяче золотых монет, покинули дворец и пошли по городским

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.