Проект «Альфа К-2» стр. 3
во-вторых, обои — высший класс: тяжеленные, с клеем, со штукатуркой. Килограммов пятнадцать верных.
Он прекрасно представлял себе мальчишечью психологию и бил наверняка. Первым сдался Никола. Он молча повернулся и, нагнувшись, стал набивать мусором ведро. За ним возвратился Виктор. Парень деятельно помогал. Угольным совком подбирал штукатурку, насыпал в ведра; балагурил. Потом, похлопав ребят по спинам, проводил до лестницы.
— Счастливо, флибустьеры!
Внизу, на площадке первого этажа, возле самых дверей жилконторы Виктор поскользнулся и едва не вывалил содержимое своего ведра на площадку. Он принялся было собирать рассыпанное и вдруг выпрямился. На двери жилконторы висела табличка. Обыкновенная.
И эта обыкновенная табличка породила великолепную идею.
Жилконтора № 34 часы приема граждан:
Управхоз — 11.00–12.30.
Гл. инженер — 13.30–13.00.
Паспортистка — 9.00–11.00 и 18.00–19.30.
Виктор повернулся. За его спиной, держа обеими руками нагруженное доверху ведро, стоял Никола. За спиной Николы — пустая лестница. Было около четырех часов. Время, когда рабочий люд только начинает поглядывать на циферблаты, а хозяйки полным ходом колдуют у газовых плит, подгоняя обед. Все заняты. Витька подмигнул. Никола понял… Тихо-тихо высыпал свое ведро у порога жилконторы и подождал товарища.
Следующий рейс прошел не менее успешно. Куча росла. Третья пара ведер, четвертая и пятая опорожнены с тем же успехом. Парень в джинсах аккуратно увязал обои в один пакет и спрятал в мешок.
— Прошу, кабальерос. Заработанное всегда лучше поданного из милости. Грядите с миром…
Его глаза смеялись.
Правильная девочка и рыжий кот старухи Иванихиной— Вообще-то нехорошо. Как ты думаешь, влетит ему? А?
Никола тащил мешок не оглядываясь. Ему были чужды сомнения.
— Ничего, пускай не эксплуатирует маленьких. Тоже, акула капитализма нашлась.
Теперь они ходили на промысел по одиночке. Оставляли мешок во дворе, скрыв его от бдительных дворничьих глаз, и ныряли в подъезды. После долгого блуждания в недрах большого серого дома, когда Никола начал уже сердиться, Виктору повезло. Он вышел улыбаясь, гордо прижимая к груди громадную кипу пожелтевших газет, старых журналов и просто исписанной бумаги.
— Видел? Килограммов пять…
— А ты бы еще подольше ходил.
— Да, думаешь, легко было? Все нет, нет, а потом… — Он тщательно уминал добычу в мешок, раскрытый Николой. — Потом мне дверь такая «правильная» девочка открывает, вроде Гюль нашей пополам с Валеркой: «Мальчик, — говорит, нам самим собирать нужно. Конечно, у нас лентяев нет и мы уже выполнили норму. Но я коплю на будущий год». Видал жилу? Ну, я хотел ей за «лентяев» дать…
Витька заторопился, заметив, что при этих словах Никола нахмурился.
— Да нет, ты не подумай, ясно — девчонка. Я потому сразу и решил на
дипломатию перейти. Вежливо так говорю, даже кланяюсь: «Извините, дескать, сударыня, не по адресу попал. У таких „запасливых“ снега зимой не выпросишь. Зато на сборе, наверное, больше всех кричите: „Мы, мы помогать друг другу обязаны“.» И поворачиваюсь, вроде уходить. Она, конечно: «Стой, — говорит, это почему ты так считаешь, что снега?.. А ну подожди». Я, понятно, жду, я не гордый. И вот она притаскивает две кипы. Одна приготовлена совсем, даже перевязана. А другую, видать, только что нагребла. «Вот, — говорит, — бери все, мне ни капельки не жалко». Ну я, конечно, взял… Здорово, а?..
— Трепло ты, Витька. Любишь поговорить.
Виктор надулся. Он считал, что