Проект "Дружина". Притча о талантах стр. 265
множеством сколов и царапин, воспроизводила анатомический рисунок, казалось, что медного цвета структуры, выступавшие наружу, формируют обнаженную освежёванную мускулатуру. Черепообразный шлем словно излучал угрозу, черные провалы глазниц поблескивали линзами в неярком свете петербургского утра.
Очень остро, уже второй раз за этот день, Азамат пожалел, что у него нету второй гранаты. Он был порядком избит, успел устать и словить адреналиновый отходняк. И прямо сейчас он стоял между двумя талантами, каждый из которых мог растереть его в порошок. Чувствуя, что он может остро пожалеть об этом, но собрав всю решимость и волю в кулак, он поднял АПС и РШ нацелив их на Опричника и Беллону. Никто из них не удостоил его взглядом. Сквозь звукоизоляцию шлемов, было непонятно молчат они, дергая головами или переговариваются между собой. С тем же успехом можно было попробовать прочитать эмоции у Медного всадника.
Позади Азамата сгрудились захваченные и сдавшиеся таланты. У колеса «Тигра», косясь в сторону Беллоны, талант с острой мордой, натурально обоссался и проследив направление его взгляда, Уталиев нервно сглотнул.
На поясе у левой ноги, на заляпанной брызгами броне, с пояса свисала кожа. Не человеческая судя по фактуре, разрезанная на несколько полос, с искаженным, но вполне ясно видным лицом.
– Issand, ole meile armuline. [7] – за спиной Азамата раздался сдавленный шёпот эстонского куратора, который затрясся словно осиный лист, и возможно тоже обгадился, судя по звукам и запахам.
Азамат, ещё раз сдавленно выругался, мешая татарскую брань с русской.
– Медленно, шаг за шагом – цедя слова сквозь зубы. – Идете за мной к машине. Пошли!
Они пошли, между двух талантов и стараясь не поднимать глаз. Беллона и Опричник продолжали молчать, только теперь каждый из них смотрел на талантов за спиной Азамата, и в их взглядах и позах, словно застыла хищная, животная ярость. Уталиев чувствовал, как уставшие руки ходят ходуном, и как дрожит палец на спусковом крючке. Егорыч, кое-как удерживая дробовик, одной рукой смог открыть заднюю дверь.
Беллона неожиданно обернулась в его сторону. Черные провалы её глаз уперлись прямо в Азамата, словно два ствола огромного калибра.
Татарин судорожно вздохнул, уверенный что это последний момент его жизни. В голову не лезло ничего, кроме злости. Ни молитв, ни пробегающей перед глазами жизни.
Затем Беллона взлетела. С места, без прыжка, без разгона, она устремилась вверх, разбросав в стороны обломки и крошки разбитого асфальта. В небе грохнуло, когда её броня разогнавшись, создала белесый конус.
– Бляха-муха… – Егорыч сопя, выругался, свободной рукой пытаясь сгрести пулемёты и гранатомёт, чтобы освободить кузов. Азамат полностью разделял его чувства.
Опричник, по-прежнему стоял неподвижно разглядывая талантов и комитетских перед собой. Затем, его броня зарябила, словно экран монитора при глитче. А потом он исчез, как растворившись в воздухе. Сощурив глаза Азамат поймал удалявшийся силуэт, сливавшийся с окружающими предметами, но стоило ему моргнуть, как он потерял вигиланта из виду.
Оглянувшись назад, астраханец увидел, как таланты из «Ауксилии» разбредаются во все стороны. Затем посмотрел на пойманных им. Бледным был даже красномордый крепыш, куратор всей этой компании выглядел так, как будто его вот-вот пробьет инфаркт. Двое его подчиненных, выглядевших, как люди, были бледно-зелеными, у девушки медленно дрожали губы, она выглядела, как будто