Проект Германия стр. 4
малыми потерями. Советские войска, собранные у Сталинграда в единый кулак, не дождавшись полного разгрома армии Паулюса, снова разделяются, и отборные ударные корпуса занимают Ростов и движутся дальше, к Кавказу. Допустим, скорость их продвижения не позволяет врагу укрепиться и серьезного сопротивления он не оказывает… но линия фронта растягивается, ударные корпуса удаляются от ее центрального участка всё дальше и дальше.
Есть мнение, что Манштейн, сорвавший своей неудачной попыткой прорыва операцию «Большой Сатурн», оказал нам серьезную услугу. Возможно, если бы вместо поспешного и плохо подготовленного наступления он передислоцировался, выбрал нужный момент и атаковал позже, на другом участке фронта, ему удалось бы отсечь от основной армии ударные корпуса, движущиеся к Каспию и Азову, а затем и вернуть Ростов — удобную позицию и для обороны, и для дальнейшего наступления. Советским войскам снова пришлось бы разделяться, ударного кулака уже не получилось бы, и — как парадоксально это ни прозвучит — вполне вероятно, что в результате Сталинград немцам удалось бы удержать.
Но, по счастью, Манштейн сам не мог принимать решений такого уровня, а приказ из ставки Гитлера был совершенно недвусмысленным — спасать Паулюса, срочно и любой ценой.
Создается впечатление, что связь между фронтом и Верховным командованием была у немцев нарушена в обе стороны. Погибающим от холодов солдатам вермахта Берлин присылал презервативы и шоколад, а фронт, в свою очередь, посылал в Берлин сводки, расходящиеся с действительностью. Хваленый немецкий орднунг к концу 1942 года сохранял только видимость упорядоченности…
Вернемся к нашим гипотетическим предположениям.
Активные военные действия на Кавказе в этот период времени могли побудить Турцию нарушить свой нейтралитет. Этот нейтралитет, к слову сказать, был весьма условным. Фактически до вступления советских войск на территорию Европы Турция негласно сохраняла за собой статус «невоюющего союзника Германии», щедро поставляя Рейху незаменимую в военной промышленности хромовую руду, медь, кожу, хлопок, а также богатый ассортимент продовольственных товаров и сырья.
Планы нападения на Советский Союз у Турции были, и особое внимание в этих планах уделялось интересам Турции на Кавказе. Турция претендовала — ни много ни мало — на территории Азербайджана и Армении. За это стоило бы повоевать. Но относительное спокойствие на кавказском участке фронта, а затем ухудшающаяся обстановка на Волге превратили нерешительность в откровенное нежелание вмешиваться всерьез.
Надо сказать, что Турция сохраняла дипломатические отношения с Германией вплоть до осени 1944 года, а свои обязательства по военным поставкам выполняла почти до самого конца войны. Но это не помешало депутатам меджлиса М. Э. Бозкуту и М. Окмену опубликовывать следующие заявления.
«Турция была верна своему союзу (с Англией и Францией) и оказала союзникам большую помощь, чем воевавшие страны…»
«Если бы Турция не противостояла как твердая скала гитлеровской Германии, то результаты двух побед — под Эль Аламейном и Сталинградом — были бы более чем сомнительны. В героизме Сталинграда есть также доля славы турецкого народа, который, как скала, оборонял проливы и свои границы…»
Есть в этом дипломатическом бесстыдстве что-то от былого величия Блистательной Порты, когда при помощи интриг и торгашества Османская Империя контролировала едва ли не половину Европы! Да только времена изменились…
Теперь представим, что происходило и могло произойти в оккупированной Франции, если бы реальные события развивались несколько иначе.
Франция оказалась