Проект «Статис» стр. 5
них намекали Левзину его контакты в правительственных и банковских сферах, сами-то не уверенные в том до конца и склонные рассматривать даже собственную информацию лишь в качестве предположения. Однако Левзин чувствовал: все это неспроста.
По сути, готовиться к подобному развитию событий он начал далеко не вчера. Потихоньку и незаметно для окружающих сбрасывал мелкие пакеты акций своих компаний, переводил некоторые суммы на счета доверенных зарубежных банков, прикупал без особого шума недвижимость подальше от рубежей неласковой Родины. Он делал это, хотя отлично понимал невозможность для себя раствориться без следа даже при наиболее неблагоприятном стечении обстоятельств, потому что стал слишком известной, слишком заметной фигурой.
Ему уже не удастся укрыться где бы то ни было, мир чересчур мал для этого.
Левзин не считал себя вором, потому что он просто брал то, что в какой-то момент предлагали ему полезные друзья и обстоятельства. Так делали все, у кого сохранялась в смутные времена хоть капля здравого смысла. Беда была в другом. Чтобы стать тем, кем он теперь есть, иной раз приходилось идти не только по головам, но и по трупам. Сколько их было всего — Левзин не помнил, потому что не любил обременять себя неприятными воспоминаниями. Но это наверняка помнили его недруги, в том числе из самого близкого окружения. Здесь таилась главная опасность. Одно дело — почти легальный дележ ничейной собственности, и совсем другое — прямой криминал. Никто не будет разбираться в том, что некие осуждаемые цивилизованным обществом действия Левзин просто вынужден был совершать исключительно ради сохранения собственной жизни. Проклятое цивилизованное общество уже успело позабыть мрак пещер, из которых само вылезло совсем недавно, если судить по меркам истории…
Смятый картонный прямоугольник с фамилией Пермякова вывалился из его кармана как-то утром, и Левзин вспомнил их недавний разговор. А потом улыбнулся внезапной сумасшедшей надежде. «Чушь, глупости», — сказал он самому себе, страстно желая чуда. Не признаваясь в том никому, Левзин верил в чудеса, хотя и несколько своеобразно. Материалисты раздражали Левзина, однако он никогда не показывал этого внешне. Успех в сегодняшнем обществе немало зависел от терпимости к чужим убеждениям и заблуждениям. Впрочем, публичную демонстрацию и первого, и второго Левзин относил к слабостям. Поэтому его личный астролог составлял ему гороскопы на день, неделю и месяц, получая кругленькую сумму не только за работу, но и за молчание.
Набирая телефонный номер, Левзин дал себе слово, что, если Пермяков не вспомнит его в первую секунду, немедленно бросит трубку.
— Это Левзин, — безразлично произнес он. — Помню, вы хотели мне что-то показать. У меня как раз выдались свободными часа полтора…
Пермяков не только вспомнил, но и совершенно искренне обрадовался.
— Конечно! Приезжайте! — воскликнул он. — Вы не представляете, насколько вовремя позвонили. Именно сегодня мне действительно есть что вам показать.
Снаружи здание института выглядело намного пристойней, чем изнутри. Левзина это не удивило и не шокировало, он уже не раз бывал в бывших цитаделях отечественной науки, ныне почти заброшенных и разваливающихся. Пермяков вел его пустыми коридорами, начав уже с порога рассказывать о своей работе, пересыпая речь непонятными Левзину терминами. Левзин не особенно вслушивался: еще ни одному просителю от науки не удалось таким примитивным образом вытянуть из его кармана хотя бы доллар. Далекие радужные