Программист Сталина стр. 12
вечернее состояние мгновенно испарилось, стоило ему обвести меня взглядом. Учитывая его сидячее положение и расстояние до меня, ему пришлось задирать голову ещё больше, чем Петру - в разговоре со мной.
- Дело неотложное. На месте товарищ-то? - бросил водитель, совершенно спокойно почесавший дальше и махнувший мне рукой, словно приглашая к себе домой.
Нда, выделяюсь по нездешнему. Ну, другой формы у меня для вас нет, товарищи предки, извините, как-то не удосужился из 2018 захватить. Вообще не спрашивали, когда в ваше время выкидывали.
Но Пётр, похоже, с «Михалычем», видимо, большим начальником(?) накоротке? Водила с ним… в знакомстве? Раз он себя тут так вольготно чувствует? Кто он ему? Дружинник заслуженный, по партийной линии, активист, всем известный стукач/осведомитель, старый приятель… хрен его знает… остаётся только гадать. Ничего в этом не понимаю.
Мент оторвался от разглядывания моей приметной личности, задержал взгляд на моём барахле и подтвердил присутствие запрашиваемого человека, судя по всему, решив, что раз ведут к начальству(?) то и не хрен лезть, куда не просят. Вот и ладно, можно подумать, мне нужно снова что-то невразумительно-отпирающееся от себя лишний раз выдумывать.
- Вот, ты хотел к властям, знакомец старый мой, Михалыч, тут службу правит. Сейчас он тебя в оборот то возьмёт. Вот, стульчик возьми, посиди. Он человек занятой. - посоветовал мне «МТС-ный» мужичонка, проникнувшийся видами будущего и, похоже, доверием к моей загадочной личности. Хотя слова «возьмёт в оборот», естественно, мне не понравились.
Пётр Васильевич стал до невозможности суетлив и предупредителен, совсем не похожим на себя более раннего. Даже когда он махал ножиком в кабине своей полуторки, он был каким-то более… естественным, что-ли.
Не могу сказать, что мне это понравилось, но то, что Петра, похоже, тут хорошо знали, играло на руку. По крайней мере, вглубь ментовки-40 я прошёл без лишних вопросов.
***Убогий посёлок/городишко, из разряда тех, к которым любили добавлять приставку "моно" (связанную, в первую очередь с железной дорогой), оставался таким и во времена детства моего отца и, пожалуй и при мне. Все достоинства - исключительно от титановой поступи НТР и прогресса в его цифровой форме, а не от усердия местных властей и талантов живущих в сей дыре.
Родной городишко, со слов отца, стал походить более менее на приличное место только тогда, когда его очень неспешно на излёте соввласти стали закатывать в асфальт. Бесконечная, омерзительная и противная, как зубная боль, уральская грязь сопротивлялась и в 2018, стоило ступить на шаг от заасфальтированных мест.
Подсохшие летом улицы моего родного городишки, "ныне пока" посёлка, давали чётко понять - грязь здесь ещё более непролазная. Чего уж говорить, если центральную улицу покрыли относительно нормальным покрытием только в 80х. Да и до этого она считалась лучшей, была замощенна только в 60х булыжником с карьера около города.
В суетливом перебрасывании фразами во время поездки с водителем МТС, я попробовал убедить себя в правильности выбранной линии поведения.
Пытаться вжиться в 1940, без вхождения в немедленный контакт с верховной властью не выйдет от слова "совсем".
Почему я не стал помышлять о попытке вжиться и писать подметные письма? Полный анрыл. Ни ухом, ни рылом я не похож на местных. Миллион мелочей, в которых не разбираюсь, да