Программист стр. 156
этом порассуждать, покраснобайствовать. Вам эта его, по-моему, немного детская черта должна быть хорошо известна. Ведь вы знаете его куда дольше моего. И трактовал он это самое «добиться чего-то…», мягко говоря, не очень дружелюбно.
При этом вроде бы с одинаковой, легкой недружелюбностью подшучивал и над мещанством, и над слишком уж активным антимещанством… Просто не любил, когда люди чересчур серьезно и методично, чересчур истово провозглашают себя этакими записными непоседами и романтиками. Однажды наговорил примерно следующий текст: «Неизведанные острова, туманные скверы, безденежье — все это, конечно, прекрасно. А впрочем, может быть, и просто сносно. Но опять-таки и опять: а почему что-то должно быть более чем сносным?»
…Исидора Викторовна, в один из наших последних разговоров перед моим отъездом из Москвы Вы предлагали мне еще раз подумать. Говорили, насколько я сейчас могу это припомнить, что мне попался тяжелый человек, и даже обещали сами поговорить с ним, объяснить ему что-то.
Здесь, в этой нудной, дальней командировке, целебной для меня именно своей нудностью, иногда, особенно по утрам, когда я только вхожу в тускло освещенные помещения местного архива (оказавшегося, кстати, весьма небольшим и не слишком интересным), мне очень хочется иногда немедленно позвонить или протелеграфировать Вам, что действительно надо немедленно объяснить ему Ваше «что-то». Но это так, моментами.
Большую
же часть времени я с абсолютной отчетливостью вижу, что дело вовсе не в недостатке объяснений или в их избытке. Что речь тут должна идти не о понимании, а о решимости измениться. А вызвать в другом эту решимость — дело ответственное. В отношении же человека, которого я здесь подразумеваю, все это вместе взятое и невозможно, и, как я понимаю, даже неоправданно…
…Игру любят все трое. Понимают в ней толк и, самое главное, имеют вкус к игровому элементу, умеют его обнаружить в самых неожиданных ситуациях. Не знаю, рассказывал ли Вам племянник что-нибудь о времяпрепровождении в своем мужском «кумпанстве». Кажется, если я правильно Вас понимала, Коля несколько отдалился в последние годы от Вашего дома.
В прошедшую зиму я несколько раз заходила с Геной к Комолову. Конечно, и «гигант программирования! (впрочем, он и в прямом, физическом, плане — гигант) Витя Лаврентьев не заставлял ждать своего появления. Один из них объявлял вопрос или задание, и все трое отдельно писали ответы, которые оглашались сразу же или, по мере их накопления, к концу вечера. Были, конечно, и всевозможные каламбуры, акростихи, буриме, но рифмованного я ничего не запомнила. А из «прозы» могу привести несколько примеров на память.
Вопрос: Может ли быть эксперимент неудачным?
К. Любой эксперимент неудачен, так как сам факт его постановки свидетельствует об отсутствии теории.
Г.А. Может. Если его ставит неудачный экспериментатор.
В.Л. Надо поставить эксперимент и проверить.
Задание: Дать в одном предложении определение идеальной ЭВМ будущего.
К. Это машина, которая может в одном предложении дать определение идеальной ЭВМ будущего.
Г.А. Машина, которая сама будет заказывать себе машинное время.
В.Л. Машина, на которой начинающий программист сможет работать не хуже, чем работаю сейчас я на современных «гробах».
Иногда они просили, чтобы задание им ставила я. Помню, на одну такую просьбу, переданную мне от имени всех троих по телефону, я продиктовала следующее: «Прогрессивно ли всевозрастающее разделение труда?» Ответы,