Прогулки пастора стр. 10
один странный, выпученный и белесый, с черной точкой в центре, похожий на вареный рыбий глаз.
Мистер Боггис улыбнулся и покачал головой:
- Полно, что это я тут болтаю? Говорю так, будто комод уже мой. Прошу извинить меня.
- Вы хотите сказать, что не прочь купить его, - проговорил Рамминс.
- Н-ну, - мистер Боггис оглянулся на комод и нахмурился, - я не уверен. Может быть, и стоило бы, но опять-таки если подумать... нет... пожалуй, получится слишком большая возня. Он не стоит того. Не буду с этим заводиться.
- А сколько вы думали за него предложить? - поинтересовался Рамминс.
- Боюсь, что не много. Понимаете, все-таки это не подлинная старина, а всего лишь подделка.
- А я не так уж в этом уверен, - возразил Рамминс. - Он у нас тут больше двадцати лет, а до этого стоял в господском доме. Я сам купил его на аукционе, когда старый сквайр помер. Так что не говорите мне, будто вещь новая.
- Нет, не то чтобы новая, но не старше шестидесяти.
- Нет, старше, - настаивал Рамминс. - Берт, где та бумажка, которую ты откопал в глубине одного ящика? Ну, помнишь, старый счет.
Парень продолжал глядеть на отца с бессмысленным видом.
Мистер Боггис открыл было рот, но тут же закрыл его, не произнеся ни звука. Его начало буквально колотить от волнения, и, чтобы успокоиться, он отошел к окну и уставился на упитанную коричневую курицу, рывшуюся на заднем дворе в поиске зерен.
- Бумажка лежала в глубине ящика под кучей силков для кроликов, повторил Рамминс. - Иди достань и покажи пастору.
Когда Берт шагнул к комоду, мистер Боггис обернулся. Он просто не мог не наблюдать за ним. Берт вытащил один из больших ящиков в средней части комода, и мистер Боггис отметил, как дивно скользит ящик. Он увидел, как Берт запустил руку внутрь и начал шарить среди всяких проволочек и бечевок.
- Эта, что ли? - Берт поднял вверх сложенную пожелтевшую бумагу и отдал отцу, который развернул ее и поднес к самым глазам.
- Только не говорите мне, будто эта писанина не старая. - С этими словами Рамминс протянул бумагу мистеру Боггису, который и взял ее трясущейся рукой. Бумага уже сделалась хрупкой и слегка затрещала под его пальцами. На ней длинным наклонным каллиграфическим почерком стояло:
"Счет
Эдуарду Монтагю, эсквайру,
от Томаса Чиппендейла
за большой стол-комод древесины самого превосходного качества, с богатой резьбой, поставлен на ноги с продольными желобами, два длинных хорошей формы ящика в средней
части и по два таких же по сторонам, богатой чеканки медные ручки и орнаменты, вся работа выполнена с отменным вкусом..... 87 фунтов".
Мистер Боггис крепился изо всех сил, стараясь подавить возбуждение, которое как смерч крутилось у него внутри, вызывая головокружение. Бог ты мой, это же замечательно! Благодаря счету цена поднимается еще выше. Сколько же за него можно теперь выручить? Двенадцать тысяч фунтов? Четырнадцать? Может, пятнадцать или даже двадцать? Как знать?
Потрясающе!
Он небрежным жестом бросил бумагу на стол и сухо сказал:
- В точности как я вам и говорил - подделка викторианской эпохи. А это просто описание, которое продавец, сам