Библиотека

Происшествие в городе Т стр. 107

Размер шрифта
-
+
Тема

проговорил доктор после того, как коляска тронулась.

– Вы знаете, Николай Петрович, меня беспокоит здоровье губернатора.

– Я так понимаю, вы говорите о его душевном здоровье?

– Нет-нет.

– Тогда что?

– Я беспокоюсь о руке его превосходительства. В нашу последнюю встречу, да и раньше, он жаловался на острую боль в запястье…

– В запястье правой руки?

– Да! Вы его осматривали сразу же после нападения. Как вам кажется, эта боль не может быть следствием удара или ушиба?

Доктор задумался, глядя в спину возницы. Это продолжалось всего лишь несколько секунд, но в подобных ситуациях время тянется слишком медленно.

– Николай Петрович, – окликнул его фон Шпинне, доктор вздрогнул и, проведя рукой по эспаньолке, ответил:

– Нет-нет, хотя это и нельзя полностью исключать. Я думаю, эта боль не является следствием удара или ушиба. Это скорее напоминает растяжение. Вы знаете, – доктор рассмеялся, – у меня в практике был случай. Приходит ко мне как-то некто Трегубский. Разбогатевший мещанишко. Поначалу-то просто Трегубов, но потом денежки завелись, превратился в Трегубского. Поговаривали, что дворянское свидетельство купил. Ну, так вот, приходит ко мне этот Трегубский и жалуется на боль в запястье…

– Вы выяснили причину этой боли?

– Ну так слушайте дальше. Жалуется на боль, а у самого на этой же руке вот такой золотой перстень, размеров просто поразительных… Велю ему этот перстень снять. Как можно, говорит, семейная реликвия. А я ему в ответ: раз пришли к доктору, делайте то, что он велит, в противном случае прощайте! Нет, снимает перстень. Я его тут же на весы. Четверть фунта! Представляете, Фома Фомич, четверть фунта! Вы бы, говорю ему, батенька, еще и на другую руку точно такой повесили, тогда бы у вас была полная симметрия. Знаете его ответ? Никогда не догадаетесь. – Доктор пырскнул от смеха. – У меня, говорит, денег на второй не хватило. Представляете, денег на второй не хватило. Это значит, что если бы денег хватило, то он отлил бы себе два перстня и ко мне пришел бы полным инвалидом…

– Так вы думаете, рука у этого Трегубского болела из-за перстня? – спросил Фома Фомич.

– Что значит «думаю»? Да я уверен в этом! У Трегубского торговля, счеты, туда костяшка, сюда костяшка, и так весь день. Тут без перстня рука устанет, а с этаким весом в четверть фунта и подавно! Вот и у губернатора что-нибудь подобное.

– Но губернатор не носит перстней! – возразил фон Шпинне.

– Значит, носит что-нибудь другое, – парировал Викентьев, ставя на место до половины съехавший с сиденья саквояж.

Следовавший за доктором в полицейской пролетке Кочкин был немало удивлен, когда на ходу из коляски Викентьева выскочил фон Шпинне и ожесточенно замахал руками, требуя, чтобы пролетка остановилась.

– Тпру! – закричал кучер и натянул поводья.

– Назад в сыскную! – скомандовал Фома Фомич, усаживаясь рядом с Кочкиным.

– Что-то случилось? – поинтересовался чиновник особых поручений.

– Случилось, Меркуша, случилось, – проговорил фон Шпинне. Он решил тем и ограничить свои объяснения, но, увидев, с какой мольбой Кочкин смотрит на него, сжалился и добавил: – Случилось озарение. Я вдруг все понял!

– Что все?

– Я понял, кто злодей!

– Значит, мы мчимся его брать?

– Нет, мы мчимся в сыскную, чтобы начать по-настоящему работать. Хотя тебе, Меркурий, в сыскную необязательно, ты сделаешь вот что. Меня высадишь на Пехотнокапитанской, а сам езжай к своему знакомцу Бонифатьичу, помнишь такого?

– Конечно, помню, швейцар…

– Вот хватай этого Бонифатьича под предлогом помощи расследованию и тащи его сюда. – Фон Шпинне вынул из кармана книжицу и что-то вписал в нее карандашом, затем показал написанное Кочкину. Чиновник особых поручений прочел и недоумевающим взглядом посмотрел на Фому Фомича. – Объяснять некогда, сделай все в точности! – Вырвав исписанный листок из книжицы, фон Шпинне сунул его Кочкину и выпрыгнул из пролетки.

– Ох, и ловок же наш Фома Фомич! – восторженно бросил кучер.

– Да уж, ловок! – проворчал Кочкин и велел разворачиваться.

Настали поистине сумасшедшие дни. Начальник сыскной работал с утроенной энергией и того же требовал от своих подчиненных. Слежки сменялись ночными бдениями, ночные бдения – допросами. Полицейский гример, он же по совместительству и костюмер, не успевал клеить фальшивые усы и бороды, а ночью при тусклом свете газового рожка латал, штопал и чистил

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.