Прокаженный стр. 150
волосами воин. Под приветственные крики: «Орайо, орайо!» царь Кратаранга с улыбкой протянул ему два глиняных кувшина с вином, висящих на цепочках. Склонившись, победитель повесил один из них себе на грудь, второй взял в руку и двинулся вокруг стола, выискивая соперника по силам. Внезапно он остановился около Гидаспы и сказал учтиво, но с усмешкой:
— Хоть ты и ходишь с пророком рядом, но слышал я, что носишь хварну воина при этом, — и поставил перед ним кувшин.
— Возьми, ты этого достоин. — Учитель расстегнул свой пояс, и Гидаспа увидел, как тот, стремительно распрямившись, превратился в клинок иссиня-черного металла, который отковали еще в древние времена на Арктиде. Равных ему не было.
Крутанув мечом восьмерку, чтобы привыкнуть к разновесу, он почувствовал, как рукоять удобно устроилась в ладони и, глубоко вдохнув, двинулся навстречу сопернику.
— И-и-и-и-ть. — Гидаспа внезапно сократил противостой, и клинок его подобно черной молнии промелькнул перед лицом так ничего и не успевшего понять наглеца.
Половинки его меча упали на пол одновременно с осколками кувшина, а вот густое сладкое вино почти все растеклось по одежде. Все расхохотались.
Склонившись, Гидаспа возвратил царю кувшин, из которого не пролилось ни капли.
— По праву победителя сто быков твои, — громко произнес Кратаранга.
— Отдай их, мудрый царь, убогим. — Склонившись еще раз, Гидаспа пошел на свое место, затем в лицо ему взглянули ярко-голубые глаза, и Александр Степанович проснулся.
Часы «командирские» показывали три часа двенадцать минут. Сквозь занавески на окнах пробивался свет убывающей луны, снизу доносился могучий храп Мазаева-старшего, а на душе у майора почему-то было неспокойно. «Ладно, утро вечера мудренее». — Побродив с минуту по скрипучим половицам, он снова погрузился в перину, однако, сколько ни ворочался, заснуть не смог и так и не выяснил, чем там у них в Ариана-Ваэджа закончилось дело.
В дежурной части было, как всегда, накурено и неуютно. Из «обезьянника» доносилось пьяное бормотание, сдержанный мат, кряхтение и храп, словом, все было, как всегда.
— Все, старшина, расслабься. — Дежурный по отделу положил телефонную трубку и закурил «бе-ломорину». — Отбой тревоги, террористы скапус-тились.
За стеной послышался шум моторов, и бывшие в оцеплении чекисты угрюмо потянулись к ружпарку — разоружаться.
— В стволе-то у тебя ничего не осталось? — брезгливо спросил дежурный у молодого салапета, всего две недели как прибывшего с милицейского ликбеза. — Проверять не надо?
— А я, товарищ капитан, и не досылал. — Тот засунул шпалер в ячейку, положил карточку-заместитель в карман и, застегнув его, как учили, на пуговку, всем присутствующим доложил: — Здорово-то как было!
— Вот в следующий раз опять и поедешь, — сурово пообещал щеглу помдеж, а тот, не в силах держать клюв закрытым, восторженно сообщил:
— Полковник там был, из Мурманского спецназа, лично террористов слепил. А с виду неприметный такой. — Он скользнул взглядом по стене и, радостно вскрикнув, ткнул пальцем в плакатик «Внимание! Розыск». — Во, на этого похож! Один в один, только без усов.
— Ну ты даешь, недоквашенный, смотри, узнает полкан, что держишь его за мокрушника, — ушата-ет. Ха-ха-ха.
Молодой щегол почему-то перестал смеяться. Он подошел к фотографии поближе и прочитал: «Сарычев А. С. Разыскивается за убийство».
— Это я. Третий вруби.
— Врубил. Наше вам с кисточкой. А чего это ты на скремблере все третий канал выбираешь, считать не научили