Прокаженный стр. 167
завода, под которым располагалось производство «красного пороха».
При виде прибывших к Лохнову подскочил невысокий плотный брюнет:
— Товарищ подполковник, он поднимется через восемь минут! Проходная номер три находится в раздевалке ремонтно-механического цеха, вот там, где козловой кран.
Сарычев внимательно посмотрел на двухэтажное, грязно-желтое здание, залитое светом прожекторов, и закрепил за спиной меч. Лохнов чуть слышно, в самое ухо, сказал ему:
— Как бы ни повернулось дело, к нам больше не возвращайся.
Затем махнул рукой:
— Пошли, ребята. Время.
Ишь-ты, подишь-ты, человеком оказался!
— Есть! — Ребята миновали залежи листа, протиснулись сквозь щель между створками ворот, и Сарычев, мгновенно преобразившись в Яромудра, почувствовал присутствие постороннего.
Прикрыв глаза, он замер, и ему стало ясно, каким манером террористы смогли проникнуть через тщательно охраняемый периметр — чужак был «видящим». Перед внутренним взором Александра Степановича предстала его невзрачная физиономия, узкий, наморщенный от напряжения лоб, и, с легкостью ломая волю террориста, майор заставил его приблизиться и замереть в двух шагах от себя.
Выглядел тот неважно. От страшного усилия сбросить гнет чужой воли лицо его перекосилось, зрачки начали закатываться, и Сарычев почувствовал, как чужак пытается нажать кнопку дистанционного взрывателя. Не раздумывая, майор выкрикнул Слово, и из ушей террориста хлынула потоками кровь, тело его рухнуло на цементный пол и, дернувшись пару раз, неподвижно замерло. Навсегда…
— Ешкин кот! — жутко изумился Литвинов, но быстро справился с собой и профессионально приложил ладонь к шее трупа: — Все, готов. — И передал по рации: — Примите одно место холодного груза. Идем вниз.
Выяснилось, что террористы свое дело знали. Все подъемники, включая грузовые, были опущены на самый нижний уровень и заблокированы, освещение отсутствовало полностью.
— Как в аду. — Капитан включил фонарик и заглянул в шахту лифта. — А может, и хуже…
Они туго затянули страховочные пояса, надели кевларовые перчатки, сбросили привязанные к балке веревки в бетонный колодец. Было слышно, как грузики на их концах ударились о крышу подъемника где-то бесконечно глубоко…
— Ну, Господи, благослови. — Первым, упираясь ногами в крепление шахты, начал спускаться капитан, над ним, подсвечивая путь лучом фонарика, нависал майор. Путь в преисподнюю неблизок — даже не давая себе времени на отдых, они не скоро ощутили под подошвами кабину лифта. Быстро проделали в ее крыше брешь, открыли двери подъемника, затем разомкнули створки шахты и очутились на самом нижнем, третьем, ярусе.
Здесь было светло, как днем, и царила какая-то торжественная, словно на пороге вечности, тишина… Нарушать ее не стали — внимательно осмотрелись, вслушались, сориентировались и, беззвучно ступая по забетонированной глади, направились к складу готовой продукции. Крались долго — завод был необъятен.
Наконец стали видны массивные створки ворот, в одной из которых была прорезана калитка. Заглянув в план, Литвинов обрадовал:
— Он, родимый.
Сарычев никак не отреагировал. Перед его внутренним взором, словно на экране, появилось изображение связанных по рукам и ногам людей, лежащих в проходе между ящиками с «красным порохом», затем он различил троих мужчин с угрюмыми лицами и заметил черные пуповины, тянущиеся от их животов. Туда, откуда ветер дует…
Террористы размещались в конторке начальника склада. Двое из них, откинувшись на спинку дивана, бесцельно смотрели в потолок, третий же сидел на стуле и не сводил глаз со стола, на котором находились три предмета