Прокаженный стр. 58
стрелку Сергей Владимирович прибыл ровно к четырем, как и запрессовали. Лихо запарковав «мерс», он пригладил рыжие щетинистые волосы и, с понтом водрузив на нос черные «рамы» , не торопясь двинулся к монументальному сооружению из камня и металла.
Раньше, во времена застоя, здесь размещался торговый центр, где коммунисты спаивали народ водкой по четыре рубля двенадцать копеек за бутылку, не забывая, правда, и мясом кормить по два рубля за килограмм. Перестройка положила конец порочной практике, задули новые ветры, и строение приватизировал бандит Вася Гранитный. На общаковые деньги он произвел ремонт и развернулся как следует. Задвинул лабаз, ночной шалман, бани всяческие, зал спортивный с тренажерами — словом, рай земной. Да и вообще, Гранитный был не лох — держал нос по ветру, засылал, кому надо, водил дружбу с депутатским корпусом.
Стеклорез зашел в небольшой предбанник и, поднявшись на самый верх, в дверях столкнулся с таким же мордастым крепышом, как и сам он.
— Куда? — мрачно спросил тот.
— К Гранитному.
Часовой по рации получил добро и щелкнул замком.
Офис был неплох — два мягких финских уголка из натуральной кожи, два телевизора, два компьютера, на выбор две секретарши — одна высокая и поджарая, другая пониже и помягче. Слева дверь красного дерева со скромной табличкой: «Господин Карнаухов Василий Евгеньевич, президент». Секретарша, та, что поуже в кости и наверняка похуже в койке, приподняла плоский зад и важно уткнулась в селектор:
— Василий Евгеньевич, к вам пришли. Проходите, — кивнула она свысока Стеклорезу.
«Вот сука, — подумал тот, открывая дверь, — оттрахать бы тебя хором, а потом „ракету сделать“. Глядишь, гонор бы и сошел».
Вася Гранитный был среднего роста, угловатый, дохляк. Из достоинств разве что две ходки, восьмиконечные звезды на ключицах и коленях да целлулоидные «уши», всобаченные в скромных размеров болт.
— Шолом. — Он махнул рукой, «резинку» Калин-шну, однако, не подав. — Есть контракт. Недельга. Как всегда, начисто. Но только здесь дело особое — калган надо притаранить. Бездорожье, конечно, но уж очень просят.
— Сколько? — не раздумывая, спросил Стеклорез.
— Как всегда, и довесок за вредность.
— Покатит. — Калинкин выжидательно глянул на Гранитного, и тот швырнул на стол фотографию.
— Малява на иконе.
Затем достал толстую пачку зеленых и припечатал ею снимок.
— Остальное положу на калган клиента. Адье, — махнул рукой и сделал вид, что Стеклореза уже не видит.
Тот молча сгреб фотографию и баксы и, не прощаясь, пошел к машине. «Забурел, малыга бацилльная, бугром себя мнит», — зло подумал он о работодателе. Отъехав подальше от любопытных глаз, Сергей Владимирович внимательно пересчитал деньги и, удостоверившись, что все путем, пристально посмотрел на снимок. На обороте он прочитал: «Сарычев Александр Степанович».
Было часа два пополудни, стылый блин негреющего солнца низко висел в прозрачном зимнем небе. Работы не было. Вообще-то, если бы майор захотел, от клиентов не было бы отбоя. Мир теперь виделся ему совсем иным, чем прежде, а люди представлялись марионетками, танцующими на поводу у своих желаний. Стоит только потянуть за ниточку… Или оборвать… Да только хрен с ним, не стоит попусту тревожить Яромудра. Всех денег все равно не наколымишь…
«Ну что, ребята, мы будем ехать или нет?» — Сарычев опять вывернул с Ленинского на Московский, удачно пролетел желтый светофор и, уже минуя автобусную