Библиотека

Прокаженный стр. 66

Размер шрифта
-
+
Тема

ему штаны, прицелился отрезать то, что было справа. — Ну, теперь не обижайся…

Стеклорез же, вспомнив о прелестях блондинки, всхлипнул, задергался в ужасе, и его мочевой пузырь не выдержал.

«Ага, клиент дозрел». — Майор брезгливо глянул на потянувшуюся по ноге киллера струю, скверно усмехнулся и вытащил кляп.

— Ну?

— Гранитный меня послал, у него контракт на тебя. — Калинкин выплюнул набившуюся с тряпки грязь, засопел от ненависти и жарко зашептал: — Отпусти, денег дам, сколько есть! Тачку возьми, только не «трюми», жить дай.

В голосе его слышалась мольба, глаза ищуще бегали по лицу майора, но тот оставался совершенно равнодушен.

— Сейчас позвоним этому твоему Гранитному. Скажешь, что все в порядке, что скоро будешь. Давай телефон.

Свой приказ Сарычев подкрепил «крапивой» — легким ударом кончиками пальцев по мужской гордости, и Калинкин, сдавленно охнув, вспомнил номер сразу. С Гранитным он был до предела лаконичен, пообещав, как и учили, скоро быть.

— Давай, давай, — обрадовался тот, — сейчас нашинкую зелень. Ну все, жду…

— Молодец, — похвалил майор и стремительным движением всадил джагу Стеклорезу между ключиц. — Отдыхай.

В горле у Калинкина забулькало, изо рта хлынула кровь, и Сарычев увидел, как человеческая суть его стала отделяться от тела. Бесформенная, мятая, похожая на разбухший бублик. Тотчас стремительно вращающийся вихрь подхватил ее и повлек ко входу в длинный туннель.

— В добрый путь, — скривился майор. Не вынимая ножа из раны, он вдруг вытянулся, напрягся и голосом Яромудра стал нашептывать что-то на древнем языке священных рощ, призывая неведомые силы помочь ему. Где-то далеко чуть слышно прогремел гром, потом раздалось завывание ветра, и по безжизненному телу Стеклореза пробежала дрожь. Через мгновение оно страшно, неестественно выгнулось.

— Об! Об! — не отпуская рукояти ножа, громко выкрикнул Сарычев, резко, с шипящим звуком выдохнул и выдернул клинок из раны. Раздалось невнятное бормотание, будто пьяный заворочался во сне, глаза Калинкина открылись, и какое-то подобие животной жизни засветилось в них. Однако лишь подобие — все человеческое было мертво в нем. — Сейчас ты встанешь, пойдешь к своей машине и быстро поедешь. — Голос майора звучал повелительно и резко, как удар бича, а руки сноровисто освобождали Стеклореза от пут. — И путь твой закончит твердь предначертанного.

Сарычев быстро начертал в воздухе Великий Знак Прави и удерживал его до тех пор, пока жмуряк не поднялся из ванной и не направился ко входной двери. С отвращением ощутив холод мертвых пальцев, майор вложил ему в руку ключи от «мерса» и, выглянув в окно, увидел вскоре, как неуклюже, переваливающейся походкой киллер медленно бредет к своей машине. Мощный двигатель легко завелся, бешено взревел, и, взметая спег широкими колесами, «сто восьмидесятый» скрылся в стылой мгле.

В это время президент, господин Карнаухов, изволили ужинать в одиночестве. Откровенно говоря, без аппетита. От рождения здоровье у него было так себе, а тут еще две ходки за баландой, стрессы плюс нелегкое восхождение к пику карьеры — все это давало о себе знать. Приходилось жрать все пресное, протертое, безвкусное, ни грамма соли, ни капли алкоголя — с язвой шутки плохи. Скорбно Василий Евгеньевич глотал похожий на теплую блевотину суп-пюре «Кнорр», давился диетическими витаминизированными сухариками и страдал от ощущения собственной неполноценности невыразимо. Чтобы хоть как-то взбодриться, он кликнул Люську-тощую. Как секретарша

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.