Библиотека

Прокаженный стр. 78

Размер шрифта
-
+
Тема

Много чего интересного услышал аспирант. К примеру, погоняло воровское Архилин означает «чертогончик» — амулет из трав, дающий по поверью неуязвимость от ментов. А если что-нибудь украсть в День Благовещения, то целый год будет удачным. Давид Андронникович неторопливо пил «Хванчкару», потирал грудь, где было наколото сердце, пронзенное кинжалом, и рассказывал Титову о старых добрых временах, когда «законники» действительно жили по законам. Не то что сейчас.

В конце недели за обедом, когда старинный кореш Архилина Ираклий приготовил такую бозартму, что было не оторваться, Сукалашвили пристально посмотрел аспиранту в глаза и сказал задумчиво:

— Расслабуха, дорогой, это хорошо. Да пора дело делать.

А в голове его Титов прочитал: не нужда бы, так он, вор в законе, с лохматушником в натуре в одном поле срать бы не сел. Да, дела, дела… Не так давно был Давид Андронникович человеком уважаемым, держал полгорода мертвой хваткой, однако, будучи настоящим законником, воровских понятий не нарушал и на порог к себе не пускал «спортсменов», ментов и помпадуров — представителей славной советской власти.

Другие же оборзели — обжимали друг друга, корешились с псами высоковольтными, а когда на сходняке Сукалашвили «заявил», его обозвали «лаврушником» и спросили, что вообще делает черно-жопый в исконно русских землях? Вместо ответа законный вор дал любопытному «леща» и, молча развернувшись, собрание покинул. А через день поставили на пику его поддужного Вахтанга, и хоть мокрухи не хотелось, но в оборотку пришлось присыпать троих. В отместку суки беспредельные сдали Архилина и всех его людей закупленным ментам, а те затрюмовали многих. Однако самым западловым было то, что человек, которому доверен был общак, на деле оказался сукой. Как только стали беспределыцики его трюмить, кассу сдал, за что и получил от них маслину промеж глаз…

— Теперь я босота, вместо бабок — нищак, а кореша на нарах парятся. — Сукалашвили глянул еще раз на мрачно поедавшего бозартму аспиранта и закатал кусочки мяса в лаваш. — Теперь мне не в подлость просто замокрить тех сука, что меня и моих корифанов закозлили.

На его скуластом, небритом лице ходили желваки, глаза светились праведным гневом, усы яростно топорщились.

— Вышак тебе ломится при любом раскладе, — он обмакнул лаваш в соус «ткемали», без аппетита откусил, — а ты крученый, горло перерезать тебе как два пальца обоссать. Если в тему впишешься и со мной двинешь, я тебе такой «зонтик» дам, что менты по жизни не найдут. А по бабкам — доля твоя будет половинная.

Аспирант ответил не сразу — в голове его звучали звуки камлата. «Человек — хорошая добыча, только пусть он умирает в страхе и мучениях», — произнес громоподобный голос, и Титов, глянув на измазанные соусом усы Архилина, согласно кивнул. Хорошо, Рото-Абимо будет доволен…

Зима выдалась ранняя — резко похолодало, намело сугробы, и незаметно подкрался Новый год. Праздник это семейный, и встречать его лучше всего дома — среди сопливых детей, обняв супругу и держа на коленях любимого сибирского кота. Только публика, приехавшая на «Волгах» в модное заведение «Корвет», придерживалась, вероятно, другого мнения. Синева мужских татуировок выгодно подчеркивала блеск бриллиантов в ушках и на шеях дам, официанты бегали на полусогнутых, швейцар по старой, полковничьей еще привычке вытягивался и отдавал честь. Как только последний гость зашел,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.