Прокаженный стр. 81
как-нибудь, какие у людей на улице стали глаза — как льдинки. Впрочем, там, за бугром, тоже не сахар. — Он вздохнул, шмыгнул носом и резко, так, что машину повело, встал на красный. — Кому мы там нужны? Куда ни кинь, всюду клин. Я вот докторскую защищал касаемо параллельных пространств. Ну там теория Джозефсена, Эйнштейно-Розеновские туннели, концепция «синтроподов» … Эх, хорошо бы махнуть в какой-нибудь параллельный мир. С концами. Так ведь никак, слишком много энергии надо. Впрочем, говорят, в древности ходили. Если, конечно, сказки не врут…
Наконец подъехали к пятнистой хрущобе. Весь подъезд, вплоть до пятого этажа, был расписан матерным граффити, пахло кошками, фекалиями и нищетой. В квартире тоже радости не ощущалось — вся мебель была сдвинута в одну из двух комнат, а семейство в составе супруги и сына с друзьями без энтузиазма вкушало чаи на обшарпанной пустой кухне.
— Добрый день, — поздоровался Сарычев и, отсчитав нужную сумму, протянул доллары Соломону Абрамовичу: — Вот, как договаривались.
Кацев наследник достал индикатор подлинности валют, его черняво-кучерявый друган вытащил свой, и они вдвоем принялись елозить агрегатами по недоумевающей физиономии папы Франклина, проверяя, «в пиджаке» ли он, не нарушен ли цветовой баланс и выковыриваются ли из купюр платиновые нитки. Наконец они синхронно вытерли вспотевшие рожи и заявили:
— Все путем. Годится.
Ни секунды не мешкая, доктор наук протянул майору доверенность с техпаспортом и извиняющимся тоном сказал:
— Не обижайтесь, нас уже столько раз обманывали — обжегшись на молоке, дуем теперь на воду. — Внезапно, что-то вспомнив, он встрепенулся: — Сема, ты звонил в агентство? — и не дожидаясь ответа, пожаловался Сарычеву: — Так не хочется пускать чужих, столько аферистов развелось нынче.
Выяснилось, что врожденная еврейская осторожность не позволяет Соломону Абрамовичу уезжать с концами, и, не желая продавать квартиру, он в то же время всем сердцем хочет ее сдать. Но непременно до хорошей цене, а главное, хорошим людям… Майор подождал, пока доктор наук закончит монолог, глянул по сторонам и, узнав, что семейство отбывает послезавтра, отсчитал пачку зелени:
— Если не возражаете, мне квартира подходит. Здесь за год.
— Вас, молодой человек, мне сам Бог послал! — Кац просиял, растрогался и, тщательно пересчитав, убрал денежки подальше. — Давайте, что ли, пить чай…
От волнения на носу у него выступили крупные капли пота, на щеках — красные пятна.
Пить чай с мацой, приправленной маргарином, Сарычев не стал, договорился, что за ключами заедет завтра и, откланявшись, пошел к машине. С ходу проинспектировал уровень масла, справился насчет тосола, «Росинки» и «Невы» и, под завязку залившись на близлежащей заправке, направился домой. Машина бежала резво, обзорность после «семерки» была великолепной, так что, всего пару раз перепутав переднюю передачу с задним ходом, майор легко приспособился к переднему приводу.
Дома его ждали, не киллер, слава Богу, а звери. Обнаружилось, что оба они — коты, что занавеска на кухне обзавелась бахромой, а там, где и положено, обильно нагажено. «Молодцом!» —Сарычев любовно смочил питомцам носы витамином, насыпал свежего корма и, стоя под душем, долго размышлял, как хищников окрестить. В голову лезло одно непотребство: Чук и Гек, Василий Иваныч и Петька, Карл и Фридрих. В конце концов, не мудрствуя лукаво, Александр Степанович решил назвать одного Лумумбой, а другого,