Прокаженный стр. 92
решительным.
В ее руках оказался солидных размеров деревянный фаллос, обтянутый бычьей кожей. Окунув его в оливковое масло и обсыпав перцем с толченым семенем крапивы, она принялась медленно, со знанием дела, запихивать инструмент в задний проход бедного Алексея Михайловича. Депутат вскричал не своим голосом, а когда сооружение полностью исчезло в его заду, матрона поднесла ему кубок с дурно пахнущим зельем.
— Пей! — произнесла она повелительно и принялась хлестать засушенной крапивой по низу живота. — До дна! До д-на!
Заиграла музыка, и девица в сандалиях снова принялась выплясывать, принимая всевозможные позы для вящего депутатского удовольствия. Недвусмысленные, игривые, способные поднять мертвеца… Это продолжалось долго. Уже закончилось зелье в кубке, и танцовщица вся покрылась потом, но эффекта не наблюдалось по-прежнему. И вроде даже хуже стало.
— Да, случай запущенный, — вытащив искусственный орган из депутатского заднего прохода, матрона вздохнула. — Меньше чем за пять сеансов не управимся…
Алексей Михайлович отреагировал не сразу — отвлекала боль в заду, а выбравшись из ступора, негромко застонал и часто-часто закивал головой: «Да, да, за пять сеансов…»
Не помня себя, он кое-как оделся, сухо попрощался с матроной и, пока спускался вниз, твердо решил: плевать, пускай не стоит, но сюда он больше ни ногой. Мелкими шажками доковылял до машины, горестно открыл дверь и, мученически застонав, опустился в кресло. Чувство было такое, будто его только что сняли с кола…
Однако самое страшное только начиналось. За рулем сидел амбалистый усатый мужик, и, узнав его, Алексей Михайлович дико заорал — это был клиент, контракт на которого передал ему Гнилой. В ужасе Цыплаков попытался выскочить из машины, но крепкие руки тут же вдавили его в кресло и сильным ударом в нос отбили всякую охоту делать резкие движения.
— Зачем тебе нужно убить меня?
— Это не я, не я! — Дрожащими пальцами Алексей Михайлович пытался остановить льющуюся из носа кровь. Оглянувшись, он увидел лежащих рядком телохранителей и сразу понял, что влип основательно. — Это Гнилой, Гнилой приволок контракт, я только передал его, клянусь…
Губы Цыплакова внезапно искривились и, почти не играя, он пустил обильную слезу.
— Ну, ну, ну, позвони-ка ему и напросись в гости, — мягко сказал Сарычев и, неожиданно рявкнув: — Быстро! — отпустил щедрую затрещину по депутатскому затылку.
Всхлипывая, народный избранник взял трубку, не попадая скользкими от крови пальцами в кнопки, с третьей попытки набрал номер.
— Я вас… — раздалось в салоне — телефон был подключен к громкой связи.
— Это Цыплаков, поговорить надо, — нервно прервал депутат.
— Разговор подождет, а вот ляльки не будут, — раскатисто заржали на другом конце линии, и было слышно, как кто-то женским голосом мяукнул в трубку. — Карусель тут у нас вертится, да и шорнутые уже все, так что давай завтра.
Гнилой замолчал, видимо плохо соображая, и, помедлив, добавил:
— Завтра буду китовать в Парголово. Камышовка там есть, «Незабудкой» называется, вот туда по-утряне и подгребай. Усек? А-а-а-а! — внезапно заорал он, видимо укушенный в нежное место, и отключился.
— Кто он такой? — Сарычев в упор глянул на депутата и подкрепил вопрос болевым на основание шеи. — Кто этот твой Гнилой?
В глазах депутата опять блеснули очень искренние слезы, и он горячо зашептал:
— У нас просто общий бизнес, клянусь, это все он — Гнилой, он —