Библиотека

Проклятие фараона стр. 157

Размер шрифта
-
+
Тема

долго спотыкался и лепетал что-то себе под нос. Если бы я не связала леди Баскервиль ее одеяниями, она бы сбежала. Что ты добавил мне в кофе, Эмерсон?

– Какие глупости, – пробормотал он.

– Ты выпил мой кофе, – не унималась я. – В отличие от тебя, я подозревала, что леди Баскервиль задумала усыпить тебя и лишить бдительности. Поэтому выпила яд сама, как… как в романах, которые мне доводилось читать. Итак, мой дорогой Эмерсон, что было в моей чашке и кто добавил в нее это снадобье?

Эмерсон молчал. Я ждала, зная, что стоическое терпение развязывает язык свидетелю лучше любых обвинений.

– Ты сама виновата, – наконец проговорил Эмерсон.

– Неужели?

– Если бы ты, как благоразумная женщина, послушалась меня и сидела дома…

– Так это ты добавил мне в чашку опиум. Леди Баскервиль добавила опиум мне и мистеру О'Коннеллу после того, как ты выбрал его в сопровождающие. В самом деле, – сказала я с досадой, – все это напоминает фарс. Эмерсон, твоя легкомысленность удивительна. А если бы леди Баскервиль и меня захотела вывести hors de combat? Твой скромный вклад – препарат ты, судя по всему, позаимствовал из моей аптечки – вкупе с ее дозой навеки положил бы конец моим ночным вылазкам.

Эмерсон вскочил на ноги. Шляпа упала с его головы и, зависнув на несколько секунд в воздухе, плавно приземлилась на голову Сат-Хатхор, певицы Амона. Зрелище, надо сказать, было презабавное, но мне было не до смеха. Лицо Эмерсона побелело под густым загаром. Не обращая внимания на пассажиров с нижней палубы, он поднял меня с шезлонга и крепко прижал к себе.

– Пибоди! – воскликнул он хриплым от нахлынувших чувств голосом. – Я самый страшный болван в истории человечества. Кровь стынет в жилах при мысли… Ты простишь меня?

Я простила его, но свои чувства выразила не словами. После долгих объятий он отпустил меня.

– На самом деле, – сказал он, – мы квиты. Ты меня чуть не застрелила, я тебя чуть не отравил. Я же говорил, Пибоди, что мы отличная пара.

Перед ним было невозможно устоять. Я засмеялась, и через мгновение его хриплый смех слился с моим.

– Не хочешь спуститься в каюту? – осведомился он. – Думаю, мумии могут побыть одни.

– Позже. Когда мы уходили, Бастет только проснулась и сейчас бродит по каюте и мяукает. Ты сам знаешь, что она не скоро угомонится.

– И зачем я только взял с собой это создание! – простонал Эмерсон. Вдруг лицо его просветлело. – Но только представь себе, Пибоди, как они сойдутся с Рамсесом. Эта парочка устроит нам веселую жизнь, а?

– Бастет подготовит его к зимней экспедиции, – согласилась я.

– Так ты думаешь?..

– Конечно. Господи, Эмерсон, Луксор стал чуть ли не лечебным курортом. Зиму ребенку куда лучше провести там, чем в промозглом английском климате.

– Не сомневаюсь, Пибоди, что ты права.

– Я всегда права. Как думаешь, где нам стоит заняться раскопками?

Эмерсон снял шляпу с певицы Амона и водрузил ее обратно себе на голову.

Я любила его лицо таким, каким оно было в эту минуту, – опаленным египетским солнцем до темно-коричневого оттенка, как у нубийца, глаза задумчиво прищурены, на губах играет полуулыбка.

– Боюсь, в Долине делать нечего, – ответил он, почесывая подбородок. – В ней не осталось царских захоронений. А вот на западе возможны новые

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.