Проклятие волков стр. 192
Он продолжал:
— Нет, Гала, пойми меня правильно. Я ничего не имею против тебя. Ты была права, оставив меня. Что я мог предложить тебе? Или себе, если на то пошло. И не думаю, что у меня и сейчас что-нибудь есть; но… — Он ударил кулаком об стол. — Они говорят о том, чтобы вернуть Землю обратно на ее орбиту, — прорычал он. — Зачем? Как? Боже мой, Гала! Мы не знаем, где мы находимся. Может быть, мы могли бы подлатать приборы, которыми пользовались Пирамиды, и повернуть Землю обратно, но кто знает, как предположительно выглядит наша орбита? Я не знаю. Я никогда не видел ее. И ты не видела, и никто другой из живущих. И они думают о том, чтобы вернуться к тому, как было. Волки! Граждане! Медитация! Самое пустячное из всех пустячных развлечений. Похоть, просто похоть! Когда-то я был зрячим, Гала, а теперь я слеп! Я был огненным кольцом, которое разгоралось! Сейчас я лишь человек, и всегда буду лишь человеком, если не…
Он замолчал и смущенно посмотрел на нее. Гала Тропайл посмотрела ему в глаза.
— Если что, Глен?
Он пожал плечами и отвернулся.
— Если ты не вернешься назад, ты хочешь сказать.
Он повернулся к ней; она кивнула.
— Ты хочешь вернуться, — сказала она спокойно, — ты хочешь попасть обратно в свою лохань супа и плавать там, как дитя. Ты не хочешь иметь детей. Ты сам хочешь быть ребенком.
— Гала, — сказал он, — ты не понимаешь. Там было удивительное, мудрое, старое существо, остроумное к тому же, оно, так уж случилось, было зеленым и у него были щупальца; оно, так уж получилось, было мертвым. Мне бы хотелось узнать его получше. Оно высказывало неплохие мысли. И мы знали, что существует три-симбиозная раса в Магеллановом Облаке, которую любят все в той части Галактики. Видишь ли, они узнали о некоем факте — называй его Богом. Мы хотели навестить их. А туманность Черная дыра вовсе не пылевое облако — это дыра в пространстве. Во Вселенной есть расы, вся история культуры которых — это постижение природы этой дыры. Подумай только, какими покажутся мысли такой расы восьмеричному уму…
Он замолчал.
— Ты считаешь меня сумасшедшим, — сказал он. — Безумным настолько, что я позабыл, что я — животное, и никогда не буду ничем другим, что спазмы желез более важны, чем три-симбиоз в Магеллановом и их… Факт. Может быть, ты и права.
— Я думаю только, — всхлипывая, сквозь слезы проговорила его жена, — что ты снова умрешь.
— Умрешь? — Тропайл был поражен той бездной непонимания, которая была между ними. Откуда начинать, чтобы объяснить
человеку, который думает, что когда теряешь все физические признаки в цистерне Снежинки, ты становишься мертвым? Он попытался неуклюже подлизаться:
— Знаешь, — сказал он, — если бы я вернулся, я думаю, я смог бы заняться Солнцем для тебя и, может быть, дать задний ход двигателям.
Ответом был лишь плач.
Как во сне, Тропайл возвращался назад. Он тихо постучал в дверь Гражданина Джермина, и тот смотрел на него прищурившись. Прошла минута, прежде чем Тропайл узнал Снисходительную Улыбку.
— О, я что-нибудь не так сделал? — спросил Тропайл. — Извините. Если это из-за того, что я не остался, чтобы встретиться с вашими друзьями…
Ироничный, умоляющий наклон головы, означающий