Библиотека

Проклятые экономики стр. 226

Размер шрифта
-
+
Тема

зарабатывает на двоих (с учетом зарплат, доплат, частных приемов и пр.) вряд ли больше 5–7 тыс. долларов в месяц, и это считается высоким доходом, а сами они, как правило, довольны своим материальным положением. При этом семья начальника управления нефтяной компании и специалиста той же компании может иметь месячный бюджет в 20–50 тыс. долларов, и, как правило, они живут в постоянном ощущении нехватки средств: их запросы находятся на совершенно ином уровне по сравнению с семьей врачей. Удивительно, но семьи, оказываясь в положении «моногородов» (а семьи чаще всего имеют один основной источник дохода), ведут себя очень похоже: в случае падения доходов они плохо перестраиваются и ищут новые источники, существенно медленнее снижают расходы, чем требуется, залезают в долги, внутри семьи начинаются конфликты, кто-то пытается уйти из семьи, кто-то – требовать с родственников обеспечения прежнего образа жизни. История государств может многому научить, в том числе и такие семьи.

Почему вы отвергаете роль политики неэкономического содержания, стараясь везде найти экономическую составляющую? А как совместить ваши идеи с историей глобальных катастроф – войн типа завоеваний Александра Македонского или Наполеона, нашествий гуннов или развития большевизма в СССР и нацизма в Германии?

Разумеется, мы не отвергаем неэкономических причин политических событий и общественных изменений – в мире не существует «чистых» моделей, и

любые существенные процессы всегда имеют множество различных причин и граничных условий. Более того, похоже, что случайность или лишь незначительный перевес тех или иных факторов могут зачастую серьезно изменить ход истории. Мы специально говорим «похоже», потому что в истории практически невозможно поставить научный эксперимент – в ней нет повторяемости, все ситуации идиосинкратичны. Вместе с тем современной исторической науке неизвестны никакие факторы, кроме экономических, которые бы оказывали на общества системное влияние – в том смысле, что разные общества в разные времена более или менее одинаково (с точностью до тех самых уникальных обстоятельств) реагируют на схожие экономические условия. В этом уникальность экономического подхода к истории: личности вождей несхожи, как и их действия; культурные особенности сильно различаются во времени и между отдаленными сообществами. Изучая культуру и личности, ты почти всегда изучаешь нечто неповторимое за пределами эпохи и территории. Наполеон – совсем не Александр Македонский, а Чавес – не Кастро; принципы Конфуция нельзя внедрить в современной Великобритании. А вот экономические факторы работают примерно одинаково и в Древнем Египте, и в современной России.

Разумеется, все модели имеют свои граничные значения. В физике, как правило, аналитические решения работают при условии так называемой гладкости рассматриваемых функций (строго говоря – наличия у этих функций конечной производной в любой точке, говоря популярным языком – отсутствия разрывов на графике). В истории то же самое: все наши рассуждения хороши до момента, когда возникает быстрая и масштабная внутренняя или внешняя флуктуация (экспансия Александра Македонского или нашествие гуннов), или до момента «крайней точки», за которой начинается период хаоса и структуризации нового порядка. Кстати, в физике есть достаточно хорошо проработанная теория хаоса – у него свои законы, не похожие на законы регулярных состояний. В историческом хаосе тоже возникают совершенно другие законы, изучение их – дело специалистов по революциям, нестабильным режимам, подрывной деятельности. Пока, как показывает практика действий имперских разведок и экспедиционных корпусов, наука эта изучена

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.