Проклятый город стр. 38
челюсть — признак непреклонности и прямоты… Внешность судьи, однако, была очень обманчива. Всякий, имевший с ним дело, рано или поздно выяснял: ни мудростью, ни прямотой, ни иными прославленными добродетелями судья Твиди не блистает. В юности мечталось ему стать актером. Отец, однако, настоял, чтобы юный Твиди пошел по судейской стезе. Что ж, он стал и тем и другим.
В половине первого ночи судья Твиди принял в своем кабинете старшину присяжных Большого жюри Уильяма Гривса. Худощавый, почти лысый Гривс моргал и щурился за очками с толстыми линзами. Страдая сильно выраженным комплексом неполноценности, он свое назначение в Большое жюри воспринял как самое удивительное событие жизни. Теперь он был постоянно занят тем, чтобы убедить себя (и свою довольно-таки скептически настроенную супругу), что удостоен награды за деловую сметку и гражданскую доблесть. И разумеется, Гривс испытывал безмерную благодарность к судье Твиди, «пробившему» его назначение.
Твиди запустил пальцы в свою львиную гриву и со значением посмотрел на гостя.
— Гривс! — воскликнул он. — Я вызвал вас в такое время, потому что дело нешуточное. Настоятельно требуется, чтобы утром можно было незамедлительно начать действовать. В городе… можно сказать, сложилось чрезвычайное положение. Два бывших полисмена свихнулись. Да, представьте! Я их обоих лично знаю. Прожженные типы, им убить — что два пальца обмочить. А теперь вот еще и сумасшедшие.
— И… что они натворили?
— Что натворили… Да уж, натворили! — Судья Твиди возмущенно сдернул пенсне и затряс указательным пальцем, чуть ли не тыкая им в самый нос младшего коллеги. — Они убили младенца, похитили не менее трех многообещающих юношей, а теперь… — судья Твиди выдержал паузу, — теперь похитили и одного из наиболее выдающихся членов нашей адвокатской гильдии.
— Чего ради? — спросил Гривс, растерянно моргая. Вся невероятная история походила на дешевый комикс.
— Месть! Их, видишь ли, уволили. Всем нам угрожает опасность, пока они на свободе. Мы должны действовать единым фронтом, чтобы их нейтрализовать! — Судью вдруг озарила счастливая мысль, и он убедительно добавил: — Вы или я можем оказаться следующими. Только вдумайтесь в это, Гривс!
Уильям Гривс вдумался. Его вовсе не прельщала мысль пасть жертвой полоумного полицейского.
— Займусь этим с самого утра, — заверил он судью. — Первым делом составим обвинительный акт против них.
Твиди солидно кивнул: именно, именно.
Выбравшись из своего глубокого кресла, он проводил гостя до выхода.
— Лишь совместными усилиями мы сможем обеспечить безопасность нашего города, — напутствовал он старшину присяжных. — Спокойной ночи, Гривс! — Выслушав уверения в старании, благодарности и прочем, он удовлетворенно запер дверь.
А теперь — в постель, в постель! Время-то какое позднее! Но тут снова послышался стук. Судья
нахмурился. Что-то еще этому остолопу неясно… Он нацепил на лицо благосклонную улыбку, отпер замок…
Дверной проем загромоздила массивная фигура капитана Клайда Барнаби. Не говоря ни слова, капитан грубо отпихнул судью назад, вошел и закрыл дверь:
— Судья, поедем на вечеринку. Можешь не одеваться, но в кабинетец твой заскочим, бумажек захватим. Будем в игрушки играть.
Твиди приосанился:
— Что вы себе позволяете! Я вас арестую и…
Барнаби ткнул судью в грудь одним лишь корявым указательным пальцем — и его честь поперхнулся и закашлялся.
— Заткнись, придурок. Слушайся меня — и я тебе не сделаю бо-бо. А пикнешь — мигом станешь холоднее Аляски. — Он легко