Проклятый род (СИ) стр. 421
Навьем счету и мы вас не трогаем. Но коли голод настанет — явимся за вашими жизнями, и сопротивляться вы прав не имеете — вот цена договора с Волками!
Сергей задумался. Влада сверила брата надменным взглядом, будто уже победила. Но для Сергея всё было иначе.
— Нет, такие условия христиан не устроят. Монастырь — не простая деревня, а большая община. Предлагаю тебе другой договор: мы не трогаем вас, а вы прекращаете резать людей. Больше никаких набегов на Монастырь, больше никакой крови!
— Мы не согласимся на это! — рассмеялась ведунья. — Навь не боится оседлышей, а вы в страхе по избам трясётесь! За нами нынче сила, а не за крестианцами!
— Нет, — холодно ухмыльнулся Сергей. — Вы одни, а за нас целый мир.
Лицо Влады остервенело. Не дав ей ничего возразить, Сергей продолжал.
— Если не согласишься, то будет война. Я соберу всех людей против Нави. Язычников много и сегодня они в союзе с Монастырём. Придёт Китеж, Чудь откликнется, даже Крода отряды отправит. Быть может, даже Дом с Аручем подсобят. Ты представляешь, какая теперь мощь за людьми?
Ведунья молчала, хищно глядя исподлобья на брата.
— Не рассчитывай, что сможешь спрятать род в норах, — твёрдо отчеканил Сергей. — Я был в подземельях вместе с тобой, и знаю, где у логова слабое место… Помнишь Кладбище летающих кораблей?
Она не ответила.
— Не все бочки с отравой сгорели. Крестианцы остатки топлива к себе перевезли до сильных морозов. В норы эту отраву зальём и подпалим. Яд кличут Новогептилом; когда он горит — всё живое вокруг умирает…
— Ты не посмеешь! — не выдержав, прошипела Волчица. — Забыл? Мы твои родичи! Ты с нами вырос, в глаза нам глядел, клятвы в дружбе давал, любил у костра! Как ты смеешь?!
— Посмею! — рявкнул брат. — Не я первый кровь пролил, а только хочу остановить смертоубийство! Хочешь силой померяться? Будет тебе сила! Но прими договор, и никто не погибнет — ты сама ничего не потеряешь!
Между братом и сестрой
загустела ночная тишь, слышалось только обжигаемое морозом дыхание. Опустив голову, Влада думала.
— Хорошо, Серко… — наконец подняла она на брата голубые глаза. — Пока я в силах сдерживать род, резни и набегов не будет… но токмо на Монастырь. Кто из оседлых за стены сунется, пусть трепещет перед ножами Навьих охотников… И я потребую с тебя ещё одну вещь, без коей никогда не соглашусь следовать договору…
— Говори.
— Когда наш ребёнок войдёт в возраст и возмужает, ты исполнишь долг перед сыном: выполнишь любое его желание — беспрекословно и без всякой трусости.
— И что же он пожелает?
— Время покажет. Думаю, захочет убить тебя, — сказала Влада без тени улыбки.
Она извлекла из-под шубы клинок, рукоять которого венчала фигурная голова волка. Такого ножа Серко прежде не видел. Когда шуба Влады опять распахнулась, он заметил на груди у сестры оберег сделанный из пустой винтовочной гильзы. Металл амулета покрывали знакомые с детства узоры — это был его оберег… Заметив, как смотрит Серко, Влада подхватила пальцами гильзу.
— Сняла с тебя в ту самую ночью… Оберег матери стал цепью, которая сдерживала твоего Волка. Он дорог мне, как память… Не проси — не отдам.
В ответ Серко достал с груди медальон в виде лучистого солнца. На