Пропавшая экспедиция стр. 116
рубашку и схватился за шею. Метнувшись к окну, он распахнул его. Во дворе одиноко стояла оседланная лошадь. Вчерашних телег не видно, ворота широко раскрыты. Силантий выбежал из комнаты, грохоча сапогами, скатился с лестницы и ворвался в комнатушку Субботы.
— Ты чем меня опоил, Ефим?
— В своем ли ты разуме, Силантий? — по обыкновению ласково спросил Суббота.
— Ограбили меня! — взревел Силантий. — Дочиста ограбили.
Силантий бессильно опустился на сундук.
— Погодика-ка… — Суббота выдвинул ящик конторки. — Марфа во дворе подобрала, не твои ли?.. — Он достал из ящика и бросил на конторку три кожаных мешочка.
— Мои! — крикнул Силантий и жадно схватил мешочки.
— Слава богу, нашлась пропажа, а то сраму не оберешься… Люди скажут, у Субботы и заночевать нельзя.
— Пустые! — прохрипел Силантий и швырнул мешочки.
Суббота поднял их, вывернул.
— Никак, золотишко было? А сказывал, будто порожний вернулся? — Он осуждающе покачал головой.
— Харитон… где? — взревел Силантий.
— А я почем знаю. Да ты на него не греши…
— А кто ж тогда? Али еще кто ночевал? — допытывался Силантий.
— Да окромя возчиков никого не было.
— Возчики!.. кому же еще? Я видел, как они перешептывались… Они, конечно, они!
Силантий выбежал из комнаты. Суббота подошел к окну и стоял, наблюдая, как Силантий сел на лошадь, поскакал со двора.
За спиной у Субботы бесшумно появилась Марфа.
— Кажись, набрели они на золото… — тихо сказал Суббота.
— Это он сам тебе… признался?
— Красивая ты баба, Марфа, да бог ума не дал. Нешто такое говорят? Такое и жене не сказывают.
— Куда же это он не поевши? — спросила Марфа.
— Вернется… — усмехнулся Суббота. — Их четверо… бугаев. Куда ему против них!
По лесному тракту ехала одинокая телега, запряженная двумя худосочными лошаденками. Рядом с телегой, тяжело нагруженной ящиками и мешками, шли Смелков и Арсен. На Смелкове были надеты брезентовый плащ с откинутым назад капюшоном и фуражка горного инженера, на Арсене — солдатская шинель и щегольская кавказская каракулевая шапка.
Как и говорил Волжин, Арсен Кобакидзе оказался действительно способным на невозможное. Проделать путь в несколько тысяч верст от Петрограда до Балабина, через несколько фронтов, было бы просто немыслимо, если бы рядом не был Арсен, с его сообразительностью, хваткой и отчаянной смелостью. Где надо, размахивая внушительным мандатом, где привирая и ловча, а где и действуя силой, Арсен умудрялся преодолевать любые препятствия.
И вот, оказавшись в преддверии заветного Ардыбаша, Аркадий Николаевич вдруг переполнился удивлением. И вовсе не тому, что после долгого путешествия и подчас невероятных приключений почти достиг Ардыбаша, удивлялся, осознав до конца все легкомыслие этой затеи, тому, как он мог на нее согласиться.
Отправиться на Ардыбаш без необходимого снаряжения, с необразованным, пусть даже и весьма энергичным помощником, да еще с молоденьким красноармейцем, воплощавшим в себе одновременно и охрану, и рабочую силу экспедиции, было, конечно, безумием.
Беспокоило его и то, что выехал он из Петербурга, не попрощавшись с женой и дочкой Тасей, отправленными им в деревню под Лугой «на кормление» — в деревне было не так голодно, как в Питере.
Он охотно приписал бы свое неожиданное согласие отправиться на Ардыбаш силе внушения «товарища Захара», но понимал, что главным было не уговоры Волжина, а его собственная, фанатическая вера в золото Ардыбаша.
И еще тоска по любимому делу, которого он был