Библиотека

Пропавшая экспедиция стр. 197

Размер шрифта
-
+
Тема

геологическими поисками.

Арсен и Куманин стояли чуть в стороне, возле палатки.

— Руки чешутся… из винта… вдарить по белякам, — шепнул Куманин.

— Держите себя в руках, товарищ Куманин, — тихо сказал Арсен. — Когда надо будет вдарить, за нами дело не станет.

— Мы заблудились, — простодушно сказал Казанков. — Взяли правее, чтобы сократить путь, и вот… заблудились. Второй день плутаем.

— Заночуйте у нас, — сказал Смелков. — А с утра отправитесь…

— Спасибо за гостеприимство, — сказал Казанков и подошел к своим спутникам.

— Ваше благородие, — тихо сказал Казанкову плечистый бородатый унтер. — Люди эти… от большевиков присланы… поприжать бы их… а кого следует, и в расход вывести.

— А что дурного эти люди вам сделали, Калганов? Они ищут полезные ископаемые…

— Для большевиков, — буркнул Калганов.

— Там будет видно для кого, — сказал Казанков.

— Молоды вы еще, ваше благородие, — снова буркнул Калганов. — Больно доверчивы.

Куманин приглядывался к ним.

— Заблудились… Маскируются. Небось разведчики…

— Нет, — сказал Арсен. — Полагаю, что связные… с донесением или с приказом.

Куманин поглядел на Казанкова, на его сумку, висящую на боку.

Вечером у костра сидели трое — Тася, Зимин и Казанков. Чуть в стороне Арсен и Куманин пили горячий чай из жестяных кружек, изредка поглядывая то на Казанкова, то на солдат, купавших в реке своих лошадей.

— Счастливые вы люди, — говорил Казанков, улыбаясь по-детски доверчиво. — Среди всей этой сумятицы, ненависти, раздора занимаетесь по-настоящему полезным делом. Боже мой, как я хотел стать врачом… Но… семейная традиция оказалась сильней. Я из потомственной семьи военных.

Он достал из полевой сумки несколько фотографий. Куманин заметил в сумке большой белый конверт с сургучными печатями.

Казанков показывал Тасе фотографии.

— Это мама, отец, братья, сестренка, дед…

Все мужчины были в военной форме.

На другом снимке Казанков на гитаре аккомпанировал братьям, которые пели.

— В Гатчине, на даче… перед самой войной, — вздохнул Казанков и негромко запел:

Я Вам пишу, не знаю право,

Зачем пишу и для чего.

Я потерял уж это право

И что скажу вам?.. Ничего…

Тася слушала Казанкова, слушала лермонтовские слова, песню из ее собственного недавнего и уже такого далекого прошлого, и тихонько подпевала:

Что помню вас? Но Боже правый,

Вы это знаете давно

И вам конечно все равно.

Куманин подошел ближе и присел рядом, как бы слушая песню. Увлеченный песней, Казанков не заметил, как Куманин приоткрыл его полевую сумку.

Напрасно ждать любви заочной, —

пели Казанков и Тася, —

В наш век, где чувства лишь на срок.

Но я вас помню. Да… И точно

Я вас забыть никак не мог.

Куманин встал, отошел за палатку и тихонько окликнул Арсена. Тот, поднявшись, направился к нему. Куманин протянул ему пакет с сургучной печатью. Арсен аккуратно, лезвием ножа вскрыл пакет.

С людьми сближаясь осторожно, —

доносилось от костра, —

Забыл я пыл былых проказ

Любовь, поэзию, но вас…

Но вас забыть мне было невозможно…

Арсен достал из конверта тонкий листок бумаги с машинописным текстом, внимательно прочел.

— Благодарю вас, товарищ Куманин. Отменяю пятнадцать суток гауптвахты.

— Двадцать пять, — подсказал Куманин.

— Хорошо, — улыбнулся Арсен. — Отменяю все двадцать пять.

Едва взошло солнце, Казанков со своими спутниками покинули лагерь экспедиции. Когда всадники скрылись, Арсен разбудил Митьку.

Митька уже сидел на лошади, когда Зимин и Смелков вышли из палатки.

— Что происходит, Арсен Гургенович? — спросил

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.