Пропавшая экспедиция стр. 203
В природе человека заложено нечто такое… что золото для него всегда останется золотом.
— Нет, нет, Кирилл Петрович, решительно с вами не согласен, — горячо заговорил Смелков. — В человеческой природе есть другое начало — творческое, созидательное, если хотите, высшее, которое поможет ему преодолеть свои низменные инстинкты. И тому есть примеры в истории. Джордано Бруно хотя бы…
— Джордано Бруно… кто же станет спорить, — сказал Зимин. — Только мы-то с вами чаще встречаемся с такими людьми, как Силантий и Харитон.
— У нас есть такие, как наш товарищ Куманин, который мог бы скрыть свою находку и тем самым обеспечить свое благополучие, — сказал Арсен. — Однако пролетарская совесть не позволила ему этого сделать.
— Ну, конечно, — усмехнулся Зимин. — Джордано Бруно был всего-навсего монахом, а наш Куманин — представитель победившего пролетариата. За Куманина. — Он поднял кружку.
— Иронизируете, Зимин… напрасно, — сказал Арсен. Он хотел что-то еще добавить, но вдруг замолчал.
Из-за деревьев показались всадники. Это был Дегтярев со своим отрядом.
Митька всю ночь то верхом, то ведя коня под уздцы пробирался через тайгу. Когда солнце выглянуло из-за сопок, он увидел, как по висячему мосту в сопровождении конного конвоя, двигались участники экспедиции и знакомая Митьке связка навьюченных лошадей. Митька разглядел Смелкова, шагавшего по обыкновению с заложенными за спину руками, Арсена, Куманина и наконец Тасю, шедшую рядом с Зиминым.
Арсен шел рядом с Куманиным и вдруг удивленно прислушался. Где-то совсем близко ухала сова.
— Сова? Днем? — удивился Арсен.
Куманин прислушался, улыбнулся.
— Это Митька. — Он оглянулся и незаметно, как бы случайно, уронил тяжелый рюкзак. Митька, стоя под мостом, выждал, пока не скрылся последний солдат, вошел в неглубокую реку и поднял брошенный Куманиным рюкзак.
Во дворе у Субботы под охраной отряда поручика Дегтярева стояли участники экспедиции.
Полковник Хатунцев подошел к Тасе.
— Вот мы и встретились, девочка, — сказал он. — А ведь я, знаете ли, вам поверил. — Хатунцев взглянул на Смелкова. — Это и есть самый замечательный человек, для которого интересы науки выше нашей… грязной политики?.. Вы, профессор, как личность, так сказать, возвышенная, являетесь, конечно, ширмой для всей этой шайки… Кто у вас главный?
— Я, — сказал Арсен. — Профессор не должен отвечать за мои поступки.
— Скажите, какое благородство! — Хатунцев разглядывал Куманина и Зимина. — Кто же из вас выкрал пакет у прапорщика Казанкова? Впрочем, не стану спрашивать… Хотя бы для того, чтобы не заставлять вас лгать перед смертью. — Он обернулся к Дегтяреву. — Пришлите сюда прапорщика!
Офицер побежал к сараю. Хатунцев тронул за плечо Смелкова.
— Отойдите от них. И вы, девочка, тоже.
Смелков и Тася отошли.
К Хатунцеву подошел Казанков.
— Прапорщик Казанков явился по вашему приказанию.
Хатунцев внимательно посмотрел на него.
— Почему вы, прапорщик, не воспользовались возможностью побега?
Казанков опустил голову.
— Я уважаю ваш поступок. И отменяю свое решение отдать вас под суд трибунала. Возьмите трех солдат и уведите… этих господ со двора.
— Простите, я не понял… господин полковник?.. — растерянно проговорил Казанков.
— Расстрелять, — сказал полковник.
— Я?.. Я должен их расстрелять?
— Вы, прапорщик Казанков.
— Я не палач! — в смятении проговорил Казанков.
— Неужели я должен вам, сыну офицера, объяснять, что такое приказ?
Казанков подавленно молчал.
Смелков обнял Тасю, перекрестил и, отойдя от нее, встал рядом с Арсеном.
— Я отвечаю целиком и полностью за любое действие моих