Пропавшая экспедиция стр. 32
окошка. Размеренно постукивали колеса, убаюкивая пассажиров…
Под вагоном в угольном ящике ехали трое мальчишек. Здесь стук колес был оглушающим. Верзила, Булочка и Кешка не спали. В лохмотьях, перепачканные углем, они занимались весьма мудреным делом. Кешка и Булочка крепко держали высунувшегося из ящика Верзилу, который на ходу поезда пытался зацепить крюк, привязанный к веревке, за раму плохо прикрытого окна. Наконец крюк зацепился. Верзила подергал веревку и, убедившись, что цель достигнута, залез обратно в ящик.
— Лезь, Булочка, — сказал он.
— Почему я? — испугался Булочка.
— Ты самый легкий, — сказал Верзила.
— У меня руки слабые, — захныкал Булочка.
Мальчишкам приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.
— Я бы сам слазил, да меня веревка не выдержит, — крикнул Верзила.
— Жеребь тянуть, — предложил Кешка.
Верзила, придерживая веревку, поломал какую-то палочку на три части и, упрятав их в кулаке, протянул мальчишкам. Жребий вытянул Булочка.
— Не полезу, боюсь. — У Булочки затряслись губы.
Кешка увидел испуганные глаза Булочки и сказал:
— Ладно. Я полезу.
Он поменялся местом с Верзилой, схватился за веревку и, выглянув наружу, испуганно огляделся. Внизу мелькали шпалы, у Кешки зарябило в глазах, и он влез обратно.
— Не дрейфь, Монах! — подбодрил его Верзила, и Кешка осторожно полез вверх по веревке. Добравшись до окна, он ухватился руками за раму. Ноги соскользнули с веревки, и он беспомощно повис… Паровоз дал длинный гудок, и вагон с висящим мальчишкой пронесся мимо пустынной платформы с одиноким дежурным, лениво помахавшим фонарем.
Кешка нащупал ногами веревку и, подтянувшись на руках, влез в полураскрытое окно.
Макар открыл глаза и увидел чьи-то ноги. На столике стоял мальчишка. Он деловито обшаривал верхнюю полку, осторожно вытащил из-под головы спящего пассажира буханку хлеба, положил ее в холщовый мешок и снова стал шарить…
Макар взял Кешку за ногу.
— Пусти! — испугался Кешка. — Пусти, дяденька.
— Ты что тут делаешь, мазурик? — негромко сказал Макар.
— Пусти, я больше не буду, — захныкал Кешка, стараясь разжалобить Макара. — С голодухи… неделю маковой росинки во рту не было… Пусти, дяденька.
— Ты откуда взялся?
— Оттуда, — Кешка мотнул головой в сторону окна. — С улицы.
Макар увидел крюк на раме, снял его и вытащил веревку.
— Ловко. Ты один?
— Один, — соврал Кешка.
— Врешь?
Макар привязал холщовый мешок к крючку и спустил его вниз. Верзила ухватился за мешок и дернул его. Веревка вырвалась из рук Макара.
А внизу, в угольном ящике Верзила развязал мешок, и оба они вместе с Булочкой накинулись на хлеб. Они отламывали его кусками и давились, не успевая прожевывать черную липкую массу.
Макар раскрыл свой брезентовый саквояж, вынул оттуда кусок белого хлеба, отрезал сала и, усадив Кешку на колени, сказал:
— Жуй.
Кешка жадно набросился на еду.
— Куда пробираешься?
Кешка широко улыбнулся.
— В Крым.
— Зачем?
— Там тепло. Там яблоки.
Макар пристально посмотрел на Кешку.
— А ведь ты из Питера? Из детдома Парижской коммуны?
Кешка удивленно вытаращил глаза.
— А вы откуда знаете?
— Я тебя давно подкарауливаю, — усмехнулся Макар.
— Обратно в Питер повезете? — с оттенком обреченности спросил Кешка.
Макар засмеялся и уже серьезно спросил:
— Отец с маткой где? Живые?
Кешка отрицательно покачал головой.
— Отца на германской убили, а мамка от сыпняка померла…
Макар снова открыл саквояж, достал кусок колотого сахара и протянул Кешке.
— Рафинад… — удивленно прошептал Кешка.
Господин