Пропавшая экспедиция стр. 52
такое задумали, Илья Спиридонович?! — заныл Егор.
— Умолкни, ирод. Иди запрягай телегу.
Тараканов выбрался из-за стола и, подойдя к иконе, размашисто перекрестился.
На лесах в церкви Макар и Маркиз, покуривая, наблюдали за тем, как Данила заканчивал роспись, изображавшую Георгия Победоносца на ярко-красном коне. Утреннее солнце стояло еще низко, и его лучи, прорываясь в узкие окна, освещали купол, оставляя в полутьме весь собор.
Заскрипела дверь, и яркий свет прорезал дорожку на каменных плитах пола.
— Выходи! — раздался голос в дверях, и в собор вошли бородачи. Данила перекрестил Макара и Маркиза, и они медленно стали спускаться с лесов.
— Поживей шевелись, Лагутин ждать не любит.
Данило услышал далекий свист, а затем звук камня, ударившегося по крыше. Он положил кисть и палитру, и, быстро спустившись с лесов, направился к двери.
Лагутин в черной косоворотке сидел в высоком вольтеровском кресле невдалеке от монастырской стены, окруженный своими приспешниками. А у стены на ящиках, в которых хранилась коллекция Тихвинского, стояли фарфоровые статуэтки и мраморные античные скульптуры. Тут же в беспорядке валялись свернутые в рулоны полотна. Лагутинцы гоготали, разглядывая статуэтки, изображающие обнаженные женские фигуры.
Толпа вокруг Лагутина притихла и расступилась, пропуская бородачей, ведущих арестованных. Руки Макара и Маркиза были связаны. Их подвели к Лагутину. Лагутин исподлобья взглянул на них и спросил:
— Помолились?
Ответа не последовало.
— Безбожники, — сплюнул стоявший рядом с Лагутиным старик.
— Мои люди говорят, — как всегда тихо, сказал Лагутин, обращаясь к Маркизу, — что видели вас в цирке. И будто вы в костюме Вильгельма Телля демонстрировали феноменальную меткость.
— Точно… Он самый и есть… Вильгельма… — зашумели лагутинцы.
Из церкви вышел Данила, держа за руку Кешку, переодетого монашком.
— Откуда малой-то? — спросил часовой, преграждая им путь.
— Слепой, что ли? — сказал Данила. — Помощник мой, краски растирает, кисти моет.
— Вас не разберешь, — сплюнул часовой. — Ходи живей!
Лагутин вытащил из кобуры свой наган и прицелился в Маркиза. Маркиз поднял голову. Лагутин усмехнулся и опустил наган.
— Я предлагаю вам небольшую забаву. — Он протянул Маркизу свой наган. — Здесь в барабане шесть пуль. Если вы шестью выстрелами снесете головы этим шести терпсихорам, я снова заносу вас в списки живущих на этом свете и отпущу на все четыре стороны.
Толпа восторженно ахнула.
Кешка пробирался через толпу лагутинцев, прислушиваясь к словам атамана. Он оказался впереди в тот момент, когда Маркиз, усмехнувшись, сказал Лагутину:
— Я в женщин не стреляю. — И вдруг лицо его стало жестким. — Вы, кажется, образованный человек. Как же вы додумались до этого?! Это варварство!
— Варварство… — будто взвешивая это слово, тихо повторил Лагутин. — Называйте это как угодно, милостивый государь. Но
я знаю простого человека. — Он показал на коллекцию. — Это все — принадлежности дворцов и салонов. Игрушки богатых бездельников. Простому человеку они ни к чему. Скажите, братцы, — так же тихо обратился он к окружающим его бандитам, — нужна вам вся эта парфюмерия?
— Нет! Не нужна! — закричали лагутинцы.
— Нужны вам эти раскрашенные фарфоровые барышни? Или вам нужны краснощекие, здоровые, работящие, живые?
— Живые! — выдохнула толпа.
Кешка испуганно смотрел на происходящее. Он встретился с Макаром взглядом. Макар чуть заметно улыбнулся. А Лагутин снова протянул наган Маркизу.
— Выбирайте, уважаемый. Или вы стреляете, или я. Ну-с? Выбирайте. Я, может быть, стреляю хуже вас, но уверен в том, что