Пропавшая экспедиция стр. 67
правой «несуществующей» руке он держал шпагу и показывал Кешке фигуры фехтования. Кешка зачарованно смотрел на Маркиза.
— Двойной выпад с переброской шпаги в левую руку… — пояснил Маркиз. — Прием, с помощью которого д’Артаньян одолел своего коварного противника Рошфора. Смотри внимательно. Ан, де, труа, катр, сенк…
Он показал Кешке прием и бросил ему шпагу.
— Репете!.. Ан! Де! Труа! Катер! Сенк!
Кешка повторил показанный прием.
— Для начала манифик! Если возникли вопросы — задавай!
— А что такое… манифик? — спросил Кешка.
— Манифик… — в переводе с французского, ну, скажем, «превосходно», «блестяще»!. Еще вопросы есть?
— Дяденька Маркиз, а где мне достать валенки?
Маркиз расхохотался.
— Валенки? Зачем тебе валенки? Зима-то вроде кончилась.
— Эта кончилась, другая будет.
Маркиз снова засмеялся.
— Будут тебе валенки.
— Так то не мне, дяденька Маркиз, большие нужны для Данилы.
— Для Данилы? Найдем и для Данилы. Итак, ан! Де! Труа! Катр! Сенк!
Илья Спиридонович, некоторое время стоявший возле баржи, неожиданно проворно для своего возраста перебрался через перила и, спустившись вниз по лестнице, скрылся в трюме.
Когда он открыл дверь в каюту, шпага, брошенная Маркизом, воткнулась в деревянную переборку прямо над его головой.
— Браво, — усмехнулся он.
— Что вам угодно? — сухо спросил Маркиз.
— Вы, кажется, не узнали меня? Меня прислал к вам Сергей Александрович. — Он смахнул рукой наклеенные усы.
— Присаживайтесь, — сказал Маркиз, усмехнувшись, и накинул на плечи свою оранжевую блузу. — Отец Иннокентий, выйди на палубу, подыши воздухом.
Кешка завернулся в одеяло и выскользнул из комнаты.
— Вы из Парижа, Илья Спиридонович? — спросил Маркиз, когда они остались вдвоем.
— Я получил от князя письмо. Сергей Александрович указал на вас как на человека, который может переправить через границу кое-что из его имущества, — тихо сказал Тараканов, протирая стекла очков.
— Я этим больше не занимаюсь, — ответил Маркиз, скручивая цигарку из газеты. — Я не хочу ссориться с Советской властью.
— Поэтому вы скупаете за гроши ценные произведения искусства и продаете их иностранцам?! — В голосе Тараканова Маркиз почувствовал угрозу.
— Что вы хотите переправить? — небрежно спросил Маркиз.
— Кое-какая живопись, скульптура.
— Много?
— Несколько ящиков, которые умещаются на одной подводе.
Маркиз усмехнулся.
— А Медного всадника вы не собираетесь отправить князю за границу?
— Нет. Медного всадника мы с вами оставим на месте.
— Простите мое любопытство, — сказал Маркиз, — но я хотел бы знать, где находятся эти ценности?
— Это вы узнаете в свое время.
Маркиз усмехнулся.
— Разрешите взглянуть на вашу трость, — сказал он и, взяв трость, быстрым движением отвинтил набалдашник и обнажил лезвие кинжала.
— Я купил эту трость в Гамбурге пять лет назад, но даже не подозревал о ее секрете.
— Вы неточны, господин Тараканов, эта трость действительно приобретена в Гамбурге, но не вами, а мною, в ту самую поездку, когда я сопровождал князя в качестве воспитателя его младшего сына. Как видите, Илья Спиридонович, я тоже кое-что знаю… Вы рассчитываете на мою помощь. А если я откажусь?
— Вы не откажетесь, — улыбнулся Тараканов. — Вы слишком многим обязаны князю. Это во-первых. А во-вторых… Я полагаю, вам не хотелось, чтобы большевики узнали, что бегство князя Тихвинского было организовано вами, господин Шиловский.
— Вы, кажется, вздумали меня запугивать, господин Тараканов? Запомните — я ничего не боюсь. Я не боюсь ни вас, ни бога, ни черта.
Он внимательно, изучающе поглядел на Тараканова.
— Насколько