Пропавшая экспедиция стр. 77
эти ваши привидения?
Ребята толпились на винтовой лестнице, не решаясь спуститься вниз, Анна Дмитриевна трясущейся рукой держала фонарь, а Макар, оглядев подвал, приставил к стене лестницу и, взобравшись на нее, приоткрыл дверь.
По пустынной улице, залитой белесым сумраком, четко постукивая копытами, ехал конный патруль.
В Петрограде начинались белые ночи. Маркиз и Кешка шли по набережной. И вдруг Маркиз остановился.
— Ты погляди, Иннокентий, какая красота!
Кешка огляделся.
— Где? — спросил он.
— Вокруг, всюду, — сказал Маркиз.
В белесой прозрачности белой ночи Кешка шел за Маркизом, широко шагавшим по набережной Невы с таким видом, будто он сам построил этот город. Он то и дело останавливался, протягивая вперед руку, как бы говоря — смотри! И мальчику открывалась неведомая дотоле красота города, реки, ночи…
Когда они остановились у Медного всадника, Маркиз спросил у Кешки:
— А ты не боишься, что он вдруг поскачет?
— Он железный, — улыбнулся Кешка.
— Медный, а не железный. Но однажды ему это не помешало. Он поскакал! Один бедолага здорово перепугался.
Бежит, и слышит за собой
Как будто грома грохотанье,
Тяжело-звонкое скаканье
По потрясенной мостовой!
Кешка испуганно попятился.
— Не бойся, — засмеялся Маркиз. — Это всего лишь стихи.
Возле сфинкса у Академии художеств Маркиз и Кешка уселись на гранитной лестнице у самой воды.
— Вот что, отец Иннокентий, — тихо сказал Маркиз. — Ты больше ко мне не ходи. Живи в своем доме имени Парижской коммуны и будь счастлив.
— А вы… уезжаете?
— Нет, Кешка. Я никуда не уезжаю. Просто боюсь, пропадешь ты со мной.
Кешка опустил голову.
— Надоел вам?
Маркиз достал из кармана ломоть хлеба, завернутый в бумагу, и сунул Кешке.
— Жуй!
Кешка взял хлеб, а Маркиз поднялся, на мгновенно прижал к себе Кешку и, уже не оглядываясь, ушел.
Когда Кешка вернулся в детский дом, он, крадучись, пробрался к своей койке и быстро нырнул под одеяло.
— Монах, а монах, где ты пропадал? — тихо окликнул его Булочка.
— А тебе что? — буркнул Кешка.
— Верзила велел, чтобы завтра с утра на кладбище был.
— Это еще зачем?
— В Крым решили махнуть.
Кешка приподнял голову и удивленно поглядел на Булочку.
— Почему в Крым?
— Верзила сказал, там тепло. Там яблоки.
— Ну а на кладбище… пошто? — спросил Кешка.
— Харчей на дорогу запасти надо. Верзила говорит, если в склепах пошарить, барахла можно найти… на продажу.
— Какое барахло… на кладбище, — сердито сказал Кешка.
— Верзила говорит, на нашем кладбище одних графьев да князей хоронили. Могилы богатые, золото небось и то есть, — шепотом объяснил Булочка.
Кешка слушал недоверчиво.
Наутро, не осмеливаясь спорить с грозным Верзилой, Кешка вместе со всеми отправился на кладбище.
Подсаживая друг друга, мальчишки перебрались через кирпичную стену, отделявшую сад детского дома от кладбища. Кешка перелез последним и, спрыгнув с высокой стены, упал на заросшую высокой травой могилу. Поднявшись, он побежал вслед за ребятами к возвышающемуся среди могил большому склепу. В нише у входа мраморная женская фигура скорбно склонилась над урной. Массивная железная дверь была заперта, и мальчишки проникали в склеп через выбитое стекло в крыше склепа.
Когда Кешка оказался внутри, его приятели вытаскивали откуда-то снизу, из-под отодвинутой плиты, тяжелый ящик. Ловко орудуя ломиком, Верзила отрывал доску за доской. Под слоем войлока оказалась стружка, а под ним — большие бронзовые часы.