Прощай, гвардия! стр. 4
дедами да прадедами завещано. Но не там нонче бьется сердце России.
Из Петербурга бежит свежая кровь дорогами-артериями к другим городам да весям. Скачут эстафетой курьеры, везя царские указы; с барабанным боем выходят на площадь глашатаи. Слушай честной народ, рты открывай, удивляйся.
Из северной столицы приходит все новое, а раз новое — то страшное и непонятное.
Скрипя полозьями по нерасчищенным сугробам, возок остановился у дома. Всхрапнули лошади, стали ушами прядать. Почуяли кого-то. И верно: мимо прокатили санки с краснощекими пьяненькими солдатами, горланившими свое. Этим все нипочем. Гуляют по случаю турецкой виктории да возвращения из крымских степей. Надрывают луженые глотки.
Мундиры на солдатах новехонькие: зимние шапки-треухи, долгополые зеленые шинели. В столице все это примелькалось, а вот народ приезжий смотрит с удивлением. Непривычно оно как-то.
Из возка выбрались двое в лисьих шубах, меховые шапки надвинуты глубоко, только и видно, что глаза. У одного, ростом и видом неприметного, злые и напряженные, у второго — скорее растерянные.
— Зачем вы привезли меня в эту глухомань? — спрашивает второй.
Каркают с деревьев вороны, самые непугливые слетают с веток, начинают бродить неподалеку. Прыгают бесстыжие воробьи, ищут теплые лошадиные «яблоки».
— Скоро увидите, Семен Андреевич, — многообещающе отвечает невидный собой мужчина.
Внутри дома едва ли теплее, чем снаружи, потому никто и не думает заходить.
Семен Андреевич зябко ежится. Шуба не спасает, мерзнут руки в соболиной муфте.
— У меня мало времени, — говорит он, озираясь.
— Напрасно вы его не потратите, — уверяет неприметный.
К возку подкатил еще один, точь-в-точь такой же. Встал напротив. Рванул дверцу, напуская холода в теплое нутро, неприметный. Открыл и встал сбоку.
Женщина — высокая, смуглая, — не дожидаясь, когда подадут руку, попыталась выбраться наружу, но неприметный ожег ее таким взглядом, что смуглянка тут же плюхнулась обратно.
— Взгляните.
— Зачем? Вы везли меня через весь город ради этого? Конспиратор… Это даже не смешно! — замерзший Семен Андреевич не на шутку обозлился.
— Я вас прошу: взгляните, — настойчиво повторил неприметный.
— Хорошо! Как же мне надоели ваши выкрутасы, любезнейший!
Семен Андреевич без интереса уставился на женское личико. Определенно, красавицей сия Венера не была, но вид имела чрезвычайно знакомый. Где-то ему уже приходилось ее видеть… Вспомнить бы еще, где именно.
— Неужто?! — вдруг ахнул он и испуганно закрыл рукой рот, чтобы случайное слово не вырвалось, не пошло гулять по улице.
— Трогай, — приказал неприметный кучеру.
Возок с женщиной умчался прочь, будто его ветром сдуло. Только колючий снег по сторонам.
— Это действительно та, о ком я думаю? Во всяком случае, очень похожа, — уже спокойным тоном спросил Семен Андреевич и удостоился кивка. — Но зачем вам… она?
— Фильм «Человек в железной маске» смотрели? Не тот, в котором играл этот болван Ленька Смирнов, простите, Леонардо ди Каприо, а другой, совместный англо-французский. Он еще в советском прокате шел во времена моей молодости.
Семен Андреевич кивнул. По долгу службы ему приходилось смотреть многое, в том числе и старое (как это ни странно звучит применительно к нынешним обстоятельствам) кино.
Неприметный удовлетворенно продолжил:
— Вот я и подумал, почему бы и мне не разыграть эту историю, только на новый лад.
— Простите, а как же наши планы, договоренности? — расстроенно забормотал собеседник.
— Появление этого фон Гофена смешало все наши карты, уважаемый. Вариант