Прощай, Калифорния! стр. 157
детей. – Немного помолчав, Луиджи задумчиво произнес: – Мои предки сражались при Фермопилах, – и наконец, побежденный собственным красноречием и земным тяготением вкупе с алкоголем, рухнул на ближайший стул.
Сержант Райдер обвел взглядом «прекрасное заведение» Луиджи, самой характерной чертой которого была невероятная обветшалость: потрескавшийся линолеум с полустертым узором, покрытый пятнами пластик на поверхности столов, дряхлые плетеные стулья, грязные оштукатуренные стены, увешанные дагерротипами барельефов с профилями египетских фараонов, у каждого из которых было по два глаза на одной стороне лица, – изображениями настолько ужасными, что единственным желанием при взгляде на них было содрать их с непривлекательных стен, которые они оскверняли, и вернуть этим стенам первозданную непорочность.
– Ваши чувства делают вам честь, Луиджи, – сказал Райдер. – Страна нуждается в таких людях, как вы. А теперь, пожалуйста, оставьте нас одних. Мы должны обсудить очень важные вопросы.
У них действительно было что обсудить, но обсуждение ни к чему не привело. Проблема проникновения в неприступный Адлерхейм казалась непреодолимой. Строго говоря, дискуссия свелась к диалогу между Райдером и Паркером – Джефф не принимал в ней участия. Он сидел, откинувшись на спинку стула, не притрагиваясь к пиву и закрыв глаза, как будто крепко спал или просто потерял интерес к решению неразрешимого. Похоже, он мог бы подписаться под изречением астронома Дж. Аллена Хайнека: «В науке не принято задавать вопросы, когда нет возможности получить ответ». Стоявшая перед ними проблема не была научной, но правило Хайнека вполне годилось.
Неожиданно Джефф зашевелился и сказал:
– Добрый старый Луиджи.
– Что? – уставился на него Паркер. – Что ты хочешь сказать?
– Да и Голливуд всего в пяти минутах ходьбы отсюда.
– Послушай, Джефф, – осторожно начал Райдер, – я знаю, ты пережил трудный период. Мы все...
– Папа!
– Да?
– Я, кажется, нашел выход. Манекены, обряженные в одежды богов.
* * *Пять минут спустя Райдер приканчивал третью кружку пива, но уже в офисе Сассуна. Остальные девять участников совещания все еще оставались там, словно бы даже не шелохнулись с тех пор, как Райдер, Паркер и Джефф ушли прогуляться. Воздух в зале был пропитан табачным дымом, сильным запахом шотландского виски и, что самое тревожное, почти осязаемым ощущением поражения.
Райдер приступил к делу:
– Предлагаемый нами план чрезвычайно опасен. Его даже можно назвать отчаянным, но у отчаяния есть разные уровни, и наш план далеко не такой отчаянный, как обстоятельства, в которых мы сейчас находимся. Успех или провал всецело зависит от степени взаимодействия всех граждан нашей страны, как тех, кто по долгу службы следит за строгим соблюдением законов, так и тех, кто не имеет прямого отношения к закону, и
даже – если понадобится – тех, кто находится вне закона. – Он посмотрел на Барроу и Митчелла. – Это не так существенно, господа, но вы рискуете своими должностями.
– Мы это учтем, – отозвался Барроу.
– Мой сын объяснит, в чем состоит план. Это целиком его идея. – Райдер еле заметно улыбнулся. – Чтобы спасти вас от лишней головной боли, господа, он проработал все детали.
Изложение плана заняло у Джеффа не более трех минут. Когда он закончил, на лицах сидевших за столом людей сменилась целая гамма чувств: ошеломление, недоверчивость, затем напряженное обдумывание и наконец, у Барроу, робкие проблески надежды, которая, казалось, была уже окончательно потеряна. Барроу прошептал: