Прощай 'Миледи' ! стр. 3
я бы даже сказал - хорошо, о них заботились, как об очень хороших людях, и о том, чтобы их зарезать и сварить суп, не могло быть и речи, да и к чему - свежее мясо и битая птица в неограниченном ко-личестве раз в день строго по расписанию доставлялись на дом Ляфруз-ханум. Так что Ляфруз-ханум держала этих индюшек просто так, для удовольствия, как другие держат рыбок в аква-риуме, или канареек, или даже просто попугаев. Правда, от индюшек во дворе всегда запах и мухи, но мне интересно было бы увидеть человека, который сказал бы Ляфруз-ханум, что ему не нравится такой запах или мухи...
У нас во дворе я такого человека так и не увидел. Да... Так .Ляфруз-ханум кричала громким голосом, а мы стояли, слушали и ждали, когда она кончит... И вдруг она замолчала. Во дворе сразу наступила тишина, и в этой тишине мы услышали странные чмокающие звуки - Ляфруз-ханум целовала свою дочку, которая только что вернулась с дачи. Дочку Ляфруз-ханум звали Сайда. Она вырвалась из объятий матери и теперь поправляла бант на голове.
- Все волосы растрепала! - тоненьким голосом сказала она матери.
А Ляфруз-ханум смотрела на нее влюбленными глазами. Мы стояли, смотрели и не узнавали Саидку. Прошло полтора месяца всего, мы даже не заметил", как оно пролетело, это вре-мя, а Саидка здорово изменилась. Красивая стала. Очень красивая! Прямо в глаза всем бросилось, какая Саидка загорела я и красивая. Мы все стояли и смотрели на нее молча. И она мол-чала.
- Ты с ними не играй! - сказала Ляфруз-ханум. - Они нехорошие, мучают наших индюшек.
- Буду играть! - сказала Сайда и надула губы.
Они ушли в дом, а мы смотрели им вслед и думали, какая Сайда стала красивая. Мы об этом подумали все разом, думали несколько часов подряд и вечером того же дня окончательно в нее влюбились. Мы даже к Ляфруз-ханум начали относиться чуточку лучше, а о том, чтобы выдрать ее индюшки перо, - об атом теперь никто и не помышлял. И всем новичкам из-за отсутствия страусовых перьев пришлось поступать не в мушке-теры, а в простые гвардейцы,
Мы сели и написали все вместе Саидке письмо, в котором рассказали ей, как мы все ее любим. Мы ее и вправду очень любили. Она как две капли воды была похожа на возлюбленную д"Артаньяна - Констанцию Бонасье. По-моему, Саидке все это очень нравилось, и она даже слегка заважничала. Она с утра до вечера теперь играла с нами. Она была госпожой Бонасье, а мы каждый день
из-за нее дрались и умирали в парадном нашего дома. Ляфруз-ханум теперь относилась к нам гораздо лучше, и вообще теперь она скандалила реже.
Помню, в этот вечер дядя Джебраил вернулся из Тбилиси, где проходил матч трех республик. Он сидел и рассказывал о матче, о прекрасной спортсменке-дискоболке Нине Думбадзе и о двух каких-то невероятно способных прыгунах - Хандадаше и Балададаше Мадатовых. Дядя Джебраил сказал, что он уверен, что кто-нибудь из нас впоследствии станет чемпионом или ре-кордсменом мира. И я очень рад сейчас, что дядя Джебраил так и не узнал, как он в нас здорово ошибся. Он сказал, что спорт - занятие благородных