Прощай, невинность! стр. 108
вознагражден громким стоном наслаждения. Софи судорожно вцепилась в его волосы, дрожа и задыхаясь, и наконец закричала в полном самозабвении.
И Эдвард вскрикнул, срывая брюки, ложась на Софи и вглядываясь в ее прелестное лицо. Пробившись сквозь темную волну желания, в его мозгу мелькнула слабая мысль, что он не должен этого делать. Но было уже слишком поздно, он нашел ртом ее губы и в то же мгновение проник в нее.
Софи на мгновение совсем лишилась дыхания.
И Эдвард задохнулся, потрясенный ее теплом и теснотой и радостным возбуждением, исходившим от нее. Он ненадолго застыл, тяжело дыша, потом, приподняв голову, посмотрел на Софи. Ее расширенные глаза, полные восторга, смотрели на него со слепым доверием и с огромной любовью.
— Эдвард… — прошептала она, крепко прижимая его к себе. — Ох, Эдвард, милый!
Разрываясь от переполнявших его чувств, Эдвард окончательно погрузился в нее. Он закрыл поцелуем губы Софи, с которых сорвался короткий крик боли. Он погружался все глубже и глубже, желая проникнуть в нее до конца и навсегда. Потом помедлил мгновение, дрожа от огромного наслаждения, понимая, что никогда в жизни не испытывал подобного экстаза, никогда так остро не ощущал прелесть женщины, соединившейся с ним.
А потом начал двигаться. Стиснув зубы, вжавшись лицом в ее шею и крепко стиснув ее в объятиях, Эдвард стремился в глубину, подгоняемый потребностью извергнуть семя. Ему хотелось, чтобы Софи одновременно с ним вознеслась в рай наслаждения. Но он не мог сдержать себя. Он взорвался.
Какое-то время Эдвард парил высоко над землей. Когда же наконец пришел в себя, то почувствовал, что ее пальцы осторожно гладят его затылок. Их тела все еще были слиты. Софи, теплая и мягкая, как шелк, лежала под ним. И тут грудь Эдварда пронзила такая острая боль, что он принял ее за физическую и подумал, не сердечный ли у него приступ.
Боже, что он натворил?!
Он осторожно отодвинулся и лег на спину. «Ты ублюдок, — кричал внутренний голос. — Ты грязный, подлый ублюдок».
Он почувствовал, как Софи повернулась к нему, коснулась его волос, шеи. Он напрягся. И крепко зажмурил глаза. Она нежно гладила его плечо, и почему-то Эдвард испытывал от этого гораздо более острое наслаждение, чем от всего, что было до того. И он чувствовал, как сильно Софи любит его. Ему стало не по себе.
— Эдвард…
Вся его радость испарилась, он окончательно пал духом. Как посмотреть ей в глаза? Как быть с самим собой? Но все же он повернулся к ней.
— Я и не знала, — прошептала она, глядя на него огромными сияющими глазами
и улыбаясь довольной и веселой улыбкой. — Я и понятия не имела…
Он с трудом улыбнулся в ответ. Но понял, что улыбка плохо ему удалась, потому что Софи взглянула на него испуганно.
— Эдвард? — Она склонилась над ним, и ее волосы упали ему на грудь. Лиф рубашки Софи оставался расстегнутым. На белой коже ее полной округлой груди виднелись розовые следы, оставленные щетиной Эдварда, которая успела отрасти.
Эдвард стиснул зубы, потому что почувствовал, как кровь снова приливает к паху. Он смотрел на Софи. Ее губы были ярко-красными и припухшими от поцелуев.
— Эдвард? Что-то не так? — Софи слегка задрожала, и в ее взгляде, кроме